Магия судьбы

А Морганы…

– Морганы теперь вне игры.

– Что?

Аджани нахмурился. Точно, он ведь еще не знал про видение, которое послал мне отец. Пришлось все ему рассказать. Но он лишь посмеялся, хотя, на мой взгляд, ничего смешного в этом не было.

– Поверь мне, Морганы не смогут вечно оставаться в стороне. Даже если они и не принадлежат к тем двум самым могущественным кланам Лондона, о которых идет речь в пророчестве Мерлина, оно все равно имеет для них большое значение, поскольку Морганы боятся, что оно исполнится. Лично я не верю в это пророчество, но другие кланы верят и каждую мелочь будут интерпретировать соответственно.

– И что? – закричала я, хотя не собиралась этого делать, но вдруг ужасно разозлилась. – Предполагается, что моя магия тоже могущественна. Она так сильна, что все меня боятся. Но для чего все это нужно, если я не могу даже защитить себя? Выходит, я совсем не сильная, а значит, можно меня не убивать. Так Мерлинам и передай.

Аджани со вздохом провел пальцами по волосами.

– Ты могущественна, но пока что ослаблена и еще не умеешь контролировать свою силу. И до тех пор, пока это не изменится, ты не представляешь угрозы для таких опытных магов, как Мерлины. Поэтому они боятся не тебя, а то, что ты символизируешь. Конца их клана и магии в целом.

– Я не собираюсь отказываться от того, что есть у меня в Лондоне, и оставаться всю жизнь в бегах лишь потому, что Мерлины вбили себе в голову, что они должны верить в это дурацкое пророчество, – сказала я решительно.

– Господи, ты совсем как твоя мать. Упрямство ты точно унаследовала от нее. Она вела себя так же, если решила что-то.

Почему-то я не сочла это оскорблением, скорее, наоборот.

– Кэролайн, пожалуйста, – сказал Аджани уже более мягким тоном, но по-прежнему строго, и я впервые подумала о том, каким он был отцом. – Будь благоразумна. Если ты останешься здесь, то очень скоро можешь лишиться жизни.

Я сглотнула.

– Это не имеет никакого значения, потому что если Эш и мой папа не выживут, тогда… тогда…

– Кэролайн, – Анри подошел ко мне и осторожно взял за руку.

– Зачем? – спросила я тихо и опустила глаза, поскольку в них опять засверкали слезы.

Но я не хотела плакать. Не сейчас и тем более не перед Аджани. Такой я себя не знала, возможно, дело было в усталости. Гнев сменился чувством опустошения, и я поняла, что эту войну мне было не выиграть.