Высшая справедливость. Роман-трилогия

– Но вряд ли кто заранее сможет предсказать, как он сам поведет себя в критической ситуации. Вот в чем дело!

– Что тут предсказывать? – пожал плечами Стивен. – Просто каждый ведет себя так, как он должен себя вести. И его личная воля имеет в этот момент мало значения.

Адвокат снова посмотрел из-под нахмуренных бровей. И хотя все сказанное Стивеном было достаточно отвлеченно, неконкретно, Брендону показалось, что речь сейчас идет о нем самом.

– Значит, ты считаешь, что происходящее полностью предопределено? – спросил он.

– Да, предопределено очень многое. От нас самих мало что зависит. Но иногда бывает и так, что зависит слишком много… от нашего выбора! Порой сделать выбор для нас бывает мучительно трудно, ведь именно в этот момент мы смутно осознаем, что за неверно сделанный шаг расплачиваться придется, может быть, целую жизнь…

– У тебя лично было много таких ситуаций?

– Наверное, да… Иногда трудно самому себе признаться в том, что твой выбор был ошибкой…

– А именно? – продолжал дотошничать Брендон.

Стивен замолчал, потом с ироничной улыбкой поглядел на него:

– Слушай, Брендон, пошли лучше выберем себе что-нибудь на обед. От безделья так есть хочется! – сказал он, направляясь к кухне. Брендон удивился такому быстрому завершению разговора, но заморить червячка тоже был уже не прочь и, поднявшись, пошел за Стивеном.

Едва они переступили порог кухни, как со двора донесся громкий собачий лай. Стивен чуть вздрогнул и посмотрел в окно:

– Людей пока не видно, зато живность уже наведалась.

– Это же собака.

– Собака, – подтвердил Стив, настороженно оглядывая двор. – Но у собаки обычно есть хозяин… И кем бы он ни был, видеться нам с ним необязательно.

– По-моему, просто забежала какая-то бездомная псина.

– Может быть… – Стивен опустил жалюзи. – Собака… пожалуй, единственное животное, которое не в состоянии прожить без человека, хотя имеет все возможности для этого. Нет хозяина – нет причины для жизни! – Стив распахнул холодильник и сосредоточенно оглядел его содержимое.

 – Собачья преданность, которой принято умиляться, – это проклятие для собаки и позор для человека, – продолжал он, прихватывая по банке с каждой полки, – а собака – это зомби животного мира, которого человек создал себе на потребу. Человек воспользовался страшной мутацией, роковым изменением, произошедшим со звериной психикой – появлением инстинкта преданности, – и тысячелетиями нещадно его эксплуатирует.