Волчий билет, или Жена №2

Его ноздри жадно впитывали запах, будто запах свежеиспеченной выпечки в лучшей Лондонской пекарне.

– Прошу, – из глаз хлынули слезы, ослепив меня. Тело тряслось, а прикосновения мужчины вызывали отвращение и дикий ужас. Меня касался монстр, какой-то странный гибрид. Возможно, жертва страшных экспериментов. И, что самое ужасное, Кроуфорд был психом! – Отпустите меня. Клянусь, я никому не скажу… Вы больше никогда не услышите обо мне. Мы семьей уедем из города… Или даже из страны. Навсегда! Умоляю…

– Очень в этом сомневаюсь, Руби, – низко прошептал он, а голосе слышалось дикое возбуждение, похожее на нечеловеческую жажду.

Мгновение – и что-то впилось в шею. Два острых штыря вонзились в кожу, словно ножи для стейка. Распахнув глаза, я глухо зашипела. Боль была настолько сильная, что конечности свело от острой ломоты.

А затем… Меня накрыла странная пелена, спрятавшая под собой весь негатив. Я ощущала себя пьяной или под каким-то мощным наркотиком. Удовольствие разлилось по каждой клеточке тела… Оно парило над кроватью в приступе блаженства, нега растекалась по венам.

Все, чего хотелось в этот момент – лишь бы это не заканчивалось. Никогда. Ни за что.

Я ощутила, как Кроуфорд осторожно вынял клыки, и в голове поселилась тревога. Из горла вырвался стон, а дрожащие от избытка чувств губы прошептали:

– Прошу…– удивительно, но теперь в слова вкладывался совсем другой смысл. Абсолютно. – Умоляю…

Казалось, жалобные молитвы будто подстегнули мужчину действовать быстрее.

Он резко отстранился и с высоты заглянул в мои глаза, прищурившись. В них было так много злорадства, что во рту ощущался привкус желчи.

Реальность обрушилась на голову, словно железный молот. Печаль, тоска, страхи, проблемы… Мир вдруг показался таким неуютный, чужим, страшным. Я ненавидела себя за то, что не могла противостоять странным чарам, но отдала бы все за еще один укус. Именно так Кроуфорд превратил меня в наркоманку.

– Теперь ты моя, – поставил точку мужчина.

Облизнув палец, он коснулся новообразовавшейся раны, а затем надавил на нее. Пошла кровь, а тело свело от вспышки боли. – Помни об этом всегда, Руби.

– Я не могу быть вашей, – внимательно вглядываясь в глаза Кроуфорда, я не видела в них ничего человеческого. Он был бесчувственным зверем, не знавшим таких слов, как сострадание, сочувствие и жалость. – Так просто не бывает… Нет…

– Бывает, – равнодушно бросил он.