Профессор для Белоснежки

Был только он… Его руки… Его поцелуи… Его хрипы, рыки и невнятные бормотания мне на ухо…

– Черт, – оторвавшись лишь на мгновение, Берг посмотрел на меня пьяным и одержимым взглядом, прошибающим тело, словно молния. – Ты сводишь меня с ума. Кто ты?

– Ты прекрасно знаешь… – пытаясь привести сознание в норму, пропыхтела я.

– Хочу знать все! – непоколебимо выпалил он, прежде чем накинуться на меня снова. – Хочу тебя.

Тогда я еще не знала, что в этих словах заложен больший смысл, чем простой пьяный бред. Я не знала, к чему приведёт мой выбор.

За двадцать три года я напивалась дважды: после окончания школы и после первой сессии. Но еще никогда в жизни не доходила до такой стадии опьянения, как сейчас. Каждая клеточка тела горела от желания, сердце билось, как ненормальное, а окситоцин в крови зашкаливал.

– М-м-м… – прошептал что-то невнятное Алан мне на ухо, подхватывая на руки.

Подойдя к столу, он слегка нагнулся и, удерживая меня одной рукой, другой – просто скинул все мешавшее со стола. С таким рвением и нетерпением, будто от этого зависела его жизнь! Множество мелких вещей, ваза с цветами и, что более важно, неимоверное количество свечей разлетелись по деревянному полу. Не успела я охнуть от удивления, как сама оказалась лежащей на столе.

– Мы сгорим, – прошептала я пересохшими губами, внимательно разглядывая его лицо. Даже в темноте оно поражало своей животной красотой, а глаза и вовсе будто горели.

– Свечи электрические, – хмыкнул он, внимательно осматривая меня с ног до головы. Сейчас мои светлые кудрявые волосы разметались по столу, а рядом с ними шлейфом расположилось платье, оголив ноги до середины бедра. За счет корсета грудь казалась больше, но между тем невозможно было дышать. Особенно когда Берг положил ладонь мне на коленку и медленно повел ладонью вверх.

Алан потянулся к маске на моем лице, о которой и думать забыла, но я резко перехватила его руку.

– Не сейчас, – коротко сказала, сама понимая, что тут уже нечего скрывать. Но эта маленькая деталь словно позволяла мне оставаться «в домике». Будто я не я. Такой себе самообман.

– Как скажешь, – не стал спорить Берг, видимо, приняв все это за своего рода игру.