Порочное влечение

А вот громадный пакет в моей руке еще как привлек его внимание: – Что это? Ты собрала не все вещи?

Я бросила грустный взгляд на пакет из гипермаркета "Брусника", в котором мы с девчонками когда-то принесли купленную там пароварку. Теперь же там хранились доказательства моей распущенности и того, что отныне я женщина, белое покрывало с каплями крови, майка и нижнее белье.

– Это на свалку, – многозначительно приподняв одну бровь, я увидела за спиной мужчины мои лосины на полу и, аккуратно подцепив их одним пальчиком, добавила к содержимому пакета.

Дальше все шло как в тумане. Роберт, словно забыв о моем существовании, равнодушно направился в машину, а меня добровольно-принудительно довели до большого черного джипа два амбала.

– Они сами это сделают, – эти были единственные слова мужчины, когда я собиралась ненадолго отойти, чтобы выкинуть мусор. Роберт всего лишь кивнул в сторону самого высокого амбала, и тот без единого слова забрал у меня пакет и, подождав пока я сяду в машину, положил его в багажник.

Мне было хотелось спросить Роберта: зачем? Но тому всю дорогу названивали на мобильный, судя по кратким и лаконичным ответам, по работе, и когда нас привезли за город к большому трехэтажному коттеджу, он просто вышел и, не сказав мне ни слова, уехал на другой машине – черной, похожей на скоростную – в неизвестном направлении.

Сделав первый шаг из авто, я понятия не имела, что мне делать дальше, куда идти и как себя вести. Все мысли крутились где-то рядом с "я тут никому не нужна", "меня тут никто не ждет", "зачем он вообще привез меня к себе", "как долго все это продлится".

– Прошу, Полина, проследуйте со мной, – выдернув меня из полного оцепенения, пожилая женщина лет шестидесяти, невысокого роста и с красиво уложенными в высокую прическу седыми волосами слегка прикоснулась к моей руке, словно пыталась разбудить или привести в чувство.

Проследовав за ней по узкой мраморной дорожке, я в немом восторге разглядывала дом. Это было что-то среднее между стилем хай-тек и старой доброй классикой. Само здание было обложено черным кирпичом, но вместо стен весь первый этаж занимали окна.