Приручение. Том 2

Просто не может быть… Ты танцуешь вальс с Конрадом Шульцем! Не помню, чтобы он танцевал где-то и с кем-то хотя бы раз», – ошарашила меня внезапная догадка, и я крепче прижалась к мужчине, будто пытаясь удостовериться в происходящем.

– Ты видишь тут еще кого-то, с кем бы я мог потанцевать? – мужчина двигался быстро, ловко, умело. Он вел этот танец, управлял мной, подстраивал под мелодию. Я ощущала себя свободной рядом с ним, двигалась по наитию, пока вдруг Шульц ни остановился и ни крутанул меня на месте, заставляя упасть ему на руки.

Не успела я отдышаться, как он поставил меня на ноги и ощутимо сжал мое бедро. Я знала это движение и закинула ногу ему на бок, и в следующий момент Конрад поднял меня вверх, покружив вокруг.

– Видимо, нет, – я не заметила, как улыбаюсь. Потому что это было почти комично! Конрад еще не успел сделать движение, не предупредил меня о нем, а я уже знала, что делать и как подстраиваться. Будто мы были одним организмом, единым мозгом. Наш тандем выглядел логично и отрепетировано, словно мы готовились долгое время.

И цель стояла одна – выиграть спор. Хотя по факту, я впервые в жизни так сильно растворялась в танго.

– Так нечестно, – ахнул Геб и хлопнул в ладоши от удивления. – Вы не могли придумать такое на ходу! Это… Это слишком…

– Просто невероятно… Монстры какие-то! – ахнула Флора севшим от алкоголя голосом.

– Это действительно невероятно, – прошептала ему в губы я, когда Шульц поднял меня за талию, снова покружив вокруг себя.

 – Как ты это делаешь?

– Что именно? Я могу все, – поддел меня Конрад, просто повторив мои же слова. Музыка подходила к концу и, сделав парочку движений, он завертел меня по оси, а затем прижал к своей горячей, совершенно спокойной груди, поставив жирную точку в этом абсолютном безумии. А вот моя грудь бешено вздымалась с непривычки, будто после целого часа тай-бо.

– Это определенно стоило снять на камеру, – спрятавшись за бокалом вина, Флора скрыла досаду и растерянность.

Конрад отпустил меня, позволив стоять одной, жадно вбирая кислород. Адреналин тек по венам, словно лава. Впервые после танца меня так потряхивало, а ведь когда-то я занимала призовые места в местных чемпионатах.

«Конрад Шульц танцует!» – неоновой вспышкой снова и снова взрывалось в голове.

– Мой друг умеет удивлять, – хохотнул Геб, с тоской поминая «Розовый Шпинель», как несбывшуюся мечту. Вдруг он запнулся на полуслове, закашлялся, чем обеспокоил жену.