Право первой ночи

Фон Миллер подхватил ее прежде, чем Адалин успела попросить о помощи или даже подумать о ней. Одной рукой, словно пушинку, он поднял ее над полом. Пальцы властно впились в ягодицы, а предательская сорочка перестала ощущаться.

Когда тело девушки опустилось на мягкие кремовые простыни, она с облегчением подумала, что осталось совсем недолго. Еще пара мгновений – и все будет кончено. Фон Миллер отправится в свой мир, а Адалин – в скучную, пресную, однообразную, но такую необходимую их бедной семье реальность к библиотекарю.

Адалин закрыла глаза, сильно зажмурилась. Но все равно почувствовала, как громоздкое тело феодала смяло под собой одеяло, он возвысился над девушкой.

– Открой глаза, – властно приказал мужчина, рассекая воздух голосом, будто самым острым кинжалом.

Инстинкт самосохранения требовал склонить голову, повиноваться, исполнить любую просьбу. Только Адалин была слишком напугана даже для малейшего движение. А когда ладонь фон Миллера скользнула по шее, где только недавно были его пальцы, девушка и вовсе обомлела.

Адалин услышала, как тяжело и сбивчиво он сглотнул, нервно прочищая горло.

– Открой глаза, дорогая Адалин, – ласковый, хриплый, такой непозволительно интимный баритон поразил без пяти минут жену библиотекаря. Она не ожидала подобной нежности от того, кто едва ли не убил ее пару минут назад, и от неожиданности широко распахнула голубые глаза.

– Ах! – задохнулась девушка, от ужаса забившись на месте.

Кроваво-красные глаза глядели в упор.

– Пустите! – визг заполнил каждый сантиметр комнаты, но фон Миллер продолжал удерживать ее руки над головой, безмолвно любуясь Адалин. – Прошу вас!

Да, именно! Ей казалось, он любуется ей. Жадно хватает каждый ее взмах ресниц, впитывает движения губ, задыхается ароматом кожи. Это явно было плохим знаком.

– Ты боишься меня? – широкие брови удивленно взметнулись, и в этот момент на лице фон Миллера застыло какое-то по-детски растерянное выражение.

– Да, господин, – честно ответила девушка, опуская взгляд вниз, на черный халат с небольшим вырезом, обнажающим часть мускулистой груди, покрытой слабой растительностью.

– И что же тебя пугает, Адалин? – словно змей-искуситель, вкрадчиво протянул он, буквально пригвоздив девушку к постели своим телом.