Право первой ночи

Он едва сдерживался от желания растоптать каждого на пути, отомстить, раздавить… Как они могли упустить Адалин?! Как позволили ей уйти?!

– Господин, мимо вашей охраны невозможно пройти незамеченным, – смело воскликнула Агата. Стоило только фон Миллеру услышать ее полный энтузиазма голосок, как ярость нахлынула новой силой. Не знай он лично, что горничная была с ним в момент исчезновения Адалин, точно повесил бы все на нее.

– Что ты имеешь в виду? – по слогам сквозь зубы отчеканил феодал, предупреждающе прожигая взглядом Агату.

Фон Миллеру ничего не стоило за долю секунды оказаться рядом и скрутить шею Агаты, забрав ее никчёмную жизнь раз и навсегда. Но мужчина позволит себе подобное лишь в одном случае: если та причастна.

– Возможно, – наигранно робко парировала Агата, хотя в ее голосе четко прослеживалась фальшь – девушке было в радость произнести вслух свою странную теорию: – Ваша невеста до сих пор в замке. Или…

– Или? – сжав кулаки, фон Миллер подскочил с места, теряя терпение. В комнате стало жарко, лица прислуги покрылись испаринами пота, стекла и зеркала запотели, свечи плавились.

– Окна выходят на океан, госпожа могла просто…

Фон Миллер прервал слова Агаты, покинув комнату.

Для себя он точно решил: Адалин жива. Если она не покидала замок, значит, по-прежнему находится внутри. Фон Миллер собирался лично осмотреть каждый уголок, каждую комнату. Внимательно, зорко, пристально!

Чем больше покоев оставалось позади, тем сильнее росло отчаянье мужчины. Быстро, неумолимо, безжалостно фон Миллер сходил с ума, уныние граничило с паранойей.

Подойдя к библиотеке, землевладелец особо не рассчитывал на успех, но его сердце забилось быстрее, когда в косяке двери он заметил золотую нить из подола платья его невесты.

И вот теперь Адалин была в его власти… Он не мог насытиться ею, не мог налюбоваться… Фон Миллеру не нравилось, как в столь краткие сроки мужчина стал сильно зависим от девушки, но подобного было не избежать. Феодал планировал привязать к себе Адалин всеми возможными способами.

Адалин ощущала, как горячие губы вырисовывают ровную дорожку из поцелуев на покрывшейся мурашками шее. Как руки жадно сминают ее грудь до едва ощутимой боли. Как тяжело, сбивчиво и остервенело дышит фон Миллер… Девушка была слишком перепугана после его появления в библиотеке, чтобы посметь сказать хоть слово против.