Отец моего парня

Только этот мужчина. И, кажется, он был ровно в той же кондиции «опьянения» – самой крайней.

– Маша, – с каким-то странным упреком и даже угрозой прошипел себе под нос Дмитрий Петрович. Будто я стала причиной бед всего мира. Дымка настолько заволокла мозг, что я даже не нашла в себе силы хоть как-то отреагировать на этот странный выпад.

Но этого и не потребовалось, потому что в следующую секунду он закинул мою ногу на свое бедро, упираясь каменным членом между складочек. Я ощутила, как легко его член преодолел первый барьер, войдя внутрь на пару сантиметров.

– Нет! – воскликнула я в полном ужасе, потому что не хотела ТАКОЙ потери девственности. Для меня этот процесс представлялся, как способ закрепления любви между любящими парами, а не… Сексом с отцом бывшего в затопленной общаге. Стоя. Без любви. Мужчина уставился на меня с прищуренными глазами, зубы его заскрипели, тогда я судорожно придумала вполне резонную причину свернуть все на корню: – Презерватив! У вас нет презерватива.

Мне показалось, что по лицу Дмитрия Петровича прошла тень, хотя голос звучал с саркастической издевкой:

– Боишься подцепить какую-то заразу?

– Например, – в тон ему выпалила, незаметно отодвигаясь. Хотела убрать ногу с бедра – не дал. Держал так крепко, что кожа начинала саднить от его хватки. А подрагивавший орган до сих пор слегка был внутри. – Ребенка! Не хотелось бы, знаете ли, таких незапланированных приключений.

– Резонно, – на удивленье, серьезно кивнул мужчина, чем заставил меня облегченно выдохнуть.

Но, куда там! Он оставил меня в покое лишь на мгновение, а потом порылся во внутреннем кармане пиджака, демонстративно раскрутив перед моим носом огромную связку с презервативами. Штук десять, не меньше.

– С тобой никогда не стоит забывать о такой вероятности, Машунь, – будто оправдывался он, пожимая плечами. – Никогда не знаешь, в какой момент терпение во мне окончательно лопнет.

– «Всегда» – это неполный один день? – закатила глаза я.

В тот момент снова стало не по себе, как будто мир вокруг поплыл. Меньше всего на свете мне хотелось позорно признаваться Дмитрию Петровичу в своей особенности, но теперь я не видела другого выхода. Сейчас он разорвет упаковку, и назад пути не будет.