Отец моего парня

Дмитрий Петрович был лакомым кусочком, и в тот момент мне было плевать, чем это для меня обернется.

– Тебе нравится? – его голос разливался по коже горячим воском, заставляя волосы на теле встать дыбом. Это было не просто приятно, это было слишком для моего неопытного тела. Напряжение стало настолько невыносимым, что я крепко сжала бедра, пытаясь загасить очаг возгорания между ног, что не укрылось от внимания Дмитрия Петровича. Точно нет.

– Любишь массаж? – с легкой насмешкой спросил мужчина. Почему-то мне показалось, что слово «массаж» в этом предложении имело совершенно другое, грязное значение.

Но я не любила массаж. Я любила то, что этот мужчина делал с моим телом своим голосом, энергией и прикосновениями к спине. Абсолютная магия. И власть.

– Очень, – хрипло сорвалось с губ. Что? Что я только что сказала? Лучше бы заткнуться!

– Отлично, – резюмировал он, будто получив для себя косвенное согласие на дальнейшие действия.

А затем его пальцы плавно, осторожно и неторопливо начали спускаться вниз, будто играли какую-то великолепную мелодию, доводящую до безумия своим идеальным звучанием и отзывающуюся в каждой клеточке моего тела.

– Тебе хорошо? – голос мужчины стал хриплым, он будто задыхался. Хотя это именно я не могла сделать даже вдох. Особенно, когда его пальцы коснулись моих голых ягодиц и очертили линию между ними. Затем намотали на палец стринги, оттянув их в сторону. Ткань до легкой боли врезалась между складочек, натирая и без того стонущий клитор. Коленки задрожали. И я повисла на подоконнике, когда Дмитрий Петрович отпустил трусики, с легким ударом хлестнувшим меня по коже.

– О, господи! – сорвалось с губ, когда я поняла, как далеко зашла. Как безумно все это выглядело. – Это все неправильно… Не со мной… Так просто не должно быть…

– Правильно. С тобой. Должно быть, – жестко и громко чеканя каждое слово, Дмитрий Петрович словно пытался отпечатать слова в моей голове. – И ты запомнишь все это, потому что я не дам тебе забыть.

Указательным палец мужчины заскользил по дорожке тонкой ткани нижнего белья, с каждым разом позволяя себе опускаться все ниже и ниже.

– Вы не можете влиять на меня… – прошептала я самой себе, будто желая привести в чувство. Черт, как же глупо это звучало! Потому как если он бы остановился, я бы умерла в тот же миг от разочарования.