Неправильная

Перестанешь считать себя жертвой, и все будет отлично… – обманчиво спокойно заключил он, а затем направился к выходу из комнаты. Кажется, пронесло… – Одевайся, забирай вещи. Жду тебя в машине. Пять минут.

Три минуты из пяти я просидела смирно. Каждая секунда испытывала нервы и заставляла гадать: насколько серьезное наказание ждет меня, если ослушаюсь. Смогу ли я так поступить?

Но нет. Инстинкт самосохранения победил, и оставшиеся две минуты я потратила на выполнение его приказа. М-да, отцу удалось выработать во мне полное безоговорочное повиновение.

Его наказания всегда были изощренными и морально тяжелыми. Мне было даже жутко представить, на что способен человек, под которого пишут законы? И проверять на себе не хотелось.

Через сорок минут личный самолет Пола Моргана покинул Лондон. Вскоре я оказалась дома в одиночестве, но только до первого звонка.

Вы когда-нибудь ощущали, как скатывается ваша жизнь куда-то в самую черноту бездны? Как все ваши прежние ценности уходят на второй план, мечты обесцениваются, а единственное желание – вернуть прежний покой и уют? Я – да.

Все мое существование скатилось к жуткому слову «страх». Я боялась момента, когда на телефон придет СМС со временем встречи. Боялась ехать к Нему. Но больше всего страшилась его гнева, если ослушаюсь и останусь, проигнорирую. Тем не менее хуже всего было ожидание…

Тело сводило судорогами от напряжения, в голове, как заезженная пластинка, повторялась только одна фраза: "Сейчас придет сообщение…"

И неважно, где я и что делаю: на паре, в магазине, дома… СМС всегда приходили в разное время.

Не было четкого алгоритма, как бы я не пыталась высчитать его. А значит, страх был всегда, сопровождал каждую секунду моей жизни, разъедая ее и лишая покоя.

Пол Морган не уходил из моей жизни, но и не задерживался. Меня по-прежнему привозили в тот злосчастный отель, а утром его водитель отвозил меня туда, куда захочу. Но я всегда хотела домой.

Спать, плакать, причитать, молиться…

Он не хотел ничего знать обо мне. Да и реакция моего тела на его ласки ему была безразлична, как оказалось… Ведь все, что я ощущала во время секса: презрение, жалость и… страх. Каждый его толчок говорил о моей беспомощности, каждое прикосновение сквозило обреченностью, а когда он кончал, я понимала, что все происходящее может длиться вечность, и это вгоняло меня в депрессию до следующего раза.