Лезвие ножа

Поначалу я думала, что Максим просто проигнорирует – тот не терпел, когда ему возражали, но тут почувствовала, как он подхватил меня на руки и внес в лифт.

– Какого черта ты творишь?! Там твой сын! – пищала я, в то время как Варл нажал какую-то кнопку на панели и крепко придавил меня собой к стеклу.

– Вот именно – там, а мы тут – в звуконепроницаемой коробке. Я уже устал оплачивать его няням наращивание срезанных волос, выслушивать, как он приклеил их задницы к стулу строительным клеем, и биться над его успеваемостью.

Знай, он тот еще чертенок… – хрипло шептал он мне в самое ухо, а мои ноги (больше от неожиданности) все сильнее обхватывали его талию так, что я уже ощутимо чувствовала его отвердевший член. Горячее дыхание Варла обжигало шею, заставляя забыть свое имя, а руки, медленно развязывающие пояс халата, мешали вникнуть в суть его слов.

– Странно, но ты ему понравилась. Знаешь почему? – тем временем продолжал болтать Максим, проводя рукой от моей шеи до складочек между ног.

Пальцы игриво надавили на пульсирующий клитор, и мужчина невозмутимо ответил: – Я вот тоже не знаю…

Мир вокруг медленно расплывался, особенно когда большой палец вошел в меня. Но вдруг мужчина обрывисто прорычал:

– Бля, времени совсем нет!

Словно в подтверждение слов Максима, зазвонил сотовый, а я, очнувшись от гипноза, насупилась и серьезно переспросила:

– Так какое желание второе, Варламовский?

Одним ловким движением он снова туго затянул узел на моем халате, а затем, разблокировав лифт, внес меня обратно в квартиру.

– Любопытство не приводит ни к чему хорошему. Ты, как никто другой, должна это знать! – поучительно отчеканил он и, придирчиво удостоверившись в том, что я в достаточной мере прикрыта одеждой, удовлетворенно кивнул своим мыслям. Кукла оказалась укрыта от посторонних глаз. Хозяин был доволен. – Новый гардероб уже в твоей комнате. Одежда для вечера — коктейльное платье.

Сказав это, он неожиданно поцеловал меня в губы, осторожно прикасаясь к лицу, а затем равнодушно вернулся в лифт и… уехал.

Шея противно заныла, лишний раз убеждая меня в собственной ничтожности. Только идиотку может возбудить насильник, рабовладелец и диктатор! И я определенно была из числа таковых…

Тем не менее, как говорила моя "возвышенная" над простолюдинами мама: "Поздно пить "Боржоми", когда почки отказали и печень медным тазом накрылась!", поэтому, непроизвольно сжав кулаки, я все же вернулась за стол к Артему.