Лезвие ножа

А в этом семестре ты снова очутилась в театральном, уже на третьем курсе! Если бы не знал, что это достоверная информация, подумал бы, что читаю краткий пересказ сюрреалистичного романа.

Настроение пропало напрочь. Оно и до того не было хорошим, а теперь я превратилась в искрящий оголенный провод, прикасаться к которому не посоветовала бы никому. Были у меня две болевые точки: учеба и семья. Он задел обе. Я была готова взорваться.

– Почему "роман"? – сквозь зубы прошипела я, даже не пытаясь скрыть истинные.

– А потому, что параллельно ты еще занималась балетом, музыкой, гимнастикой, английским… А потом сбежала? Почему?

Варл пристально смотрел мне в глаза и, казалось, не замечал упрямо сжатых губ и валившего пара из ушей. Неужели он не понимал? Или только притворялся идиотом?

– Пока ты спала, у меня было время все обдумать… И я решил, что в гуманитарный вуз ты пошла по собственной инициативе. Так почему же ты его бросила? Судя по моим записям, ты училась на бюджете, жила в общежитии.

Даже какой-то там парень был…

Меня бросало то в жар, то в холод. Воспоминания безумно кружили голову, а заинтересованность Максима с дьявольским блеском "синих глубин" доводила до предела. Я была готова либо разрыдаться, либо врезать ему.

Я выбрала альтернативу! Нависнув над столом, я заговорщически приблизилась к его уху и тихо отчеканила:

– Ты. Никогда. Этого. Не узнаешь! – а затем, увидев, как его пальцы крепко сомкнулись на папке, победоносно продолжила: – Отпусти меня или смирись: моя жизнь – не твое дело.

Стоило мне попытаться отстраниться, как цепкие пальцы выпустили папку и сжались на моей шее, заставляя смотреть мужчине прямо в глаза.

Именно тогда – впервые – я увидела его истинное лицо: безжалостного убийцы, равнодушного робота, холодного рабовладельца. Лед его низкого голоса только усилил нужный ему эффект:

– Ошибаешься. Все, что касается тебя, – мое дело. Теперь даже больше, чем твое. Ты ведь знаешь, что могла составить компанию тем двум милым парням из переулка, не так ли? – он выдержал паузу и сильнее сжал пальцы, требуя ответа.

Я лишь лихорадочно закивала, и Максим самодовольно обнажил свои клыки. – Так вот, можешь считать, что вытянула счастливый билет. Теперь ты – моя собственность. У тебя нет права голоса, своего мнения, желаний, амбиций и привилегий на вынос мне мозга власти надо мной. Я же могу делать с тобой все, что заблагорассудится. Ты поняла?

Нет. Я не могла понять. Мысли путались.