Каролина: между дождем и градом

Меньше всего на свете я хотела, чтобы новая семья увидела тот заброшенный дорожный автобус, в котором ютится шесть человек.

– Нет, спасибо, – вежливо отмахнулась я, пытаясь сделать шаг в сторону от Владимира. Пальцы на моем плече сомкнулись. Он не разрешил. – Я уже вызвала такси.

– Ничего страшного, отменим, – стальные нотки заиграли в низком баритоне, вызывая тремор конечностей.

– Но… – глаза нервно забегали из стороны в сторону, ища спасения. Наконец, в голову пришло здравое объяснение: – Оно уже подъехало, так что…

– Мы оплатим работу водителя, не переживай, – рассмеялся мужчина, словно над моей наивностью.

Внутренние органы скрутило в жгут, а кожа стала чувствительнее, чем когда бы то ни было. Мне показалось, словно указательный палец Владимира на моей спине, спрятавшись за густыми белыми волосами, заполз под черное платье и лямку лифа, погладив кожу.

– В самом деле, – разрядил обстановку Марк будничными тоном, – что в этом плохого, Каролина? Не вежливо бросать вас посреди улицы, раз мы все на машинах. Папа очень добр!

Я ждала поддержки от родителей, но они вдруг решили прислушаться к совету «помалкивать» именно сейчас, когда так были нужны. Давление Владимира ощущалось, как падающий на тебя шлакоблок, под который ты волей-неволей прогибаешься.

– Что же, – не веря, что говорю это, промычала невнятно, – как скажете.

Слезы знакомо выступили, задергался глаз. Мир вокруг притормозил, как в замедленной сьемке… Владимир вдруг шумно выдохнул, а затем набрал полные легкие кислорода, зарываясь кончиком носа в мои волосы, едва касаясь головы. Для всех вокруг он выглядел, как отец жениха, произносящий наставления, только вот услышала я совершенно другое.

– Ты вкусно пахнешь. Ванилью. Сливками. Шоколадом.

Владимир спокойно отстранился, а я окаменела, прирастая ногами к полу. Голова закружилась, мир поплыл перед глазами!

– Значит так, – хлопнул в ладоши глава семьи, теперь голос его я слышала эхом, будто отдаленно. – Сестры поедут в машине Валентины, родителей Марк берет на себя, а Каролина садится ко мне.