Друг моего отца

 – У тебя температура или ты такой по жизни?

– Не беси, Ленка, – процедил сквозь зубы, а потом звонко ударил по пятой точке. Спустив все это на тормозах, я едва ли не упала на льду в своих легких и скользких туфлях, якобы случайно ухватившись за пятую точку.

«Господи-боже-мой! – мозг взорвался фейерверками, ощущая под пальцами самый настоящий камень. Гребанный гранит! – Чертова статуя из мышц и тестостерона!»

– Лена! – рявкнул Олег, а я невинно пожала плечами. Мол, сам виноват. Кто заставлял по пятой точке шлепать?

– Вдруг ты не знал, – поспешно протараторила, пока мы внутрь не вошли, – в шашлычку не наряжаются, как на свадьбу! Ты, может, редко в люди выходишь, поверь мне на слово!

– Это у нас принята роскошь и показательное богатство, – наконец кратко поставил перед фактом тот, – а у армян делают уклон на качество, детка.

«Детка» – обычное слово, а будто молотом по голове шарахнуло. Пребывая на седьмом небе, вместе с Элвисом и Меркьюри, упустила момент, когда мы вошли внутрь.

Нас встретил самый обычный швейцар, принял одежду, проверил по списку гостей. После осмотрела охрана, с ног до головы ощупав под звериное рычание Олега.

– Колюще-режущие есть? – монотонно уточнил парень. В общем-то, ничем не примечательный и вообще не в моем в вкусе. Но кое-что делало его особенно привлекательным: явная ревность Олега. Его глаза пожирали, а сам блондин нервно дергался, снова и снова поправляя волосы, часы, рубашку…

– Разве что коготки, – заигрывающе подмигнула, напрочь игнорируя пар из ушей Коробейников.

А затем и вовсе изобразила дерзкую кошечку, поджимая губу: – Вы же не станете меня за это наказывать, правда?

Охранник засмущался, покраснел. Только собирался что-то ответить, как Олег за талию дернул меня к себе, заставляя буквально упасть ему в объятия:

– А еще язык. Если отрежете его ей – осуждать не стану.

Вцепившись в мою талию, словно в спасательный трос над пропастью, мужчина явно собирался оставить парочку-тройку синяков.

Проталкивая меня все дальше и дальше по коридору, уводил в самую гущу событий, откуда раздавалась нерусская музыка.

– Эй! – поморщилась я, пытаясь вырваться из объятий. – Полегче, ковбой! Не забывай, что прав у тебя на меня никаких нет.

– Как вообще эта блядская идея мне в голову пришла, – кажется, вспотевший до состояния растаявшего на солнышке масла, Олег искренне верил, что говорит это чертовски тихо или даже, возможно, про себя.