Друг моего отца

Перетаптываясь с ноги на ногу в душной, холодной и узкой подсобке, слабо прошептала:

– Теперь ты все знаешь, Олег. Я вообще не виновата и…

– ЛЕНА! – рявкнул он так, что я подпрыгнула, а затем с рыком врезался кулаком в деревянную полку. Швабры, тряпки, моющие средства – все посыпалось на пол едва ли не фонтаном. – А кто, по-твоему, виноват?

Спорить с разъярённым бешеным мужчиной, при этом не имея возможности сбежать от разговора, было глупо и равно самоубийству. Посему, улыбнувшись, елейно прошептала, неопределенно махнув рукой:

– Магнитные бури, наверное… Сатурн больше не в Венере, ну и…

– Л-Е-Н-А! – каждая буква моего имени отскакивала от зубов блондина, словно острые ножи.

Я все сильнее вжималась спиной в бетон, начиная паниковать. – Скажи, мне твои магнитные бури деньги вернут? Или Сатур с Венерой аппаратуру новую подгонят?!

– А зачем деньги за аппаратуру возвращать, Олеженька… – мягко прошептала, но тут же поправила саму себя, услышав недовольный рык, – …Александрович? Она же еще за окном, верно, лежит…

Закрыв глаза, пылающий от ярости мужчина потер виски и мертво предупредил:

– Я сейчас сделаю один краткий звонок.

Молись, чтобы там хоть что-то осталось!

С ноги распахнув дверь, тот сжал меня за кисть, словно прокажённую, и потащил в неизвестном направлении. Я только и успевала ежиться от свистов и пошлых фразочек, брошенных в спину.

– Вот, – Олег буквально затолкал меня в пустую огромную комнату с кучей неизвестной техники. – Сиди тут! Не вздумай выходить, поняла меня? Сейчас я переговорю с кем надо, а потом мы оба будем понимать, что с тобой делать!

Дверь заперлась, а я неуютно пожала под себя ноги, боязливо оборачиваясь по сторонам.

Где-то вдалеке громко что-то цокало, протекало, тикали часы… Словно в самых отъявленных ужастиках мигал свет, постоянно чудили странные тени.

– Мамочки… – прошептала я, и меня прорвало на слезы. Посвятив немного времени обычной женской истерике, отвлеклась на другие, более понятые желания, перебивающие даже зверский голод и адский холод.

Поднявшись на ноги и прыгая с ноги на ноги, вынуждена была признать: – Я сейчас описаюсь, Олежка Александрович! Где же вы?!

Нервно открыв дверь, я в панике обернулась по сторонам, но знакомой светлой шевелюры в помине не было.

– Думаю, – прошептала себе под нос, – мы оба не хотим лицезреть еще больший конфуз… Хватит на сегодня впечатлений!

На удачу, в конце коридора горела красным заветная и безумно манящая вывеска: «Туалет».