Связанный честью

Он стоял, прислонившись к косяку, и всем своим видом показывал ленивое безразличие.

На шее у него висело полотенце, и больше на нем не было ничего. С мокрых волос капала вода, по золотисто-медному телу стекали струйки. Капельки воды блестели и там, где она предпочла бы не видеть их. В правой руке он держал свой страшный нож и плоской стороной спокойно похлопывал по обнаженному бедру.

Эйслин поняла, что второй звонок невозможен. И все остальные.

– Ты что-то сделал с телефоном. – Это было утверждением, а не вопросом.

– Сразу как вошел.

Она дернула телефон за провод, вырвала вилку из розетки и ударила по ней каблуком.

Ее переполняли отчаяние и ярость. Ее бесило, что он такой спокойно-невозмутимый, а она выглядит идиоткой и неудачницей. Она выругалась, кинула в него телефонным аппаратом и рванулась к двери, ища спасения любой ценой. Безнадежно, конечно, но она должна была хотя бы попытаться.

Ей удалось добраться до двери, ей даже удалось ее приоткрыть, но тут перед лицом снова мелькнула большая рука, и дверь захлопнулась.

– Прекрати! – Он попытался схватить ее за руки. Нож задел Эйслин предплечье. Она тихо вскрикнула. – Ты маленькая идиотка.

Он издал хриплый удивленный возглас, когда она попыталась пнуть его в пах. Цели она не достигла, но заставила его отшатнуться, и он потерял равновесие. Они оба упали на пол, продолжая бороться. Он до сих пор был влажный и скользкий после душа, и ему ничего не стоило отражать ее отчаянные удары.

– Какого дьявола ты это сделала? Ты могла пораниться! – рявкнул он.

Их лица разделяли какие-то дюймы. Его грудь поднималась и опускалась от напряженного дыхания. Гнев в его глазах ужаснул Эйслин, но она этого не показала, напротив, открыто уставилась на него снизу вверх.

– Если ты собираешься меня убить, убивай, и покончим с этим, – выдавила она.

Он так резко дернул ее за ноги, что она не успела подготовиться. У нее даже клацнули зубы. Пытаясь восстановить равновесие, она увидела замах ножа, приближающегося к ее щеке, и ощутила сопровождавший его жест порыв ветра. Эйслин хотела закричать, но он схватил ее за волосы, и у нее вырвался только тихий всхлип. Неуловимым он движением срезал светлую волнистую прядь.

– Я говорил серьезно, леди, – тяжело дыша, произнес он. – Мне нечего терять.