Сбежавшая жена Чёрного дракона. Жизнь внутри меня

 – Свекровь говорила ровным и спокойным тоном, без следа прежней надменности и неприязни. – Надеюсь на твое благоразумие. – С этими словами мать Ариса оставила меня и удалилась, стуча каблуками.

Мне ничего не оставалось, кроме как повернуть ручку двери и вернуться в покои мужа. Хм, интересно, а куда делась охрана? Не думаю, что Арис смог бы уйти и оставить меня здесь совершенно одну. Остается только одно: моя свекровь смогла как-то избавиться от охраны. Не прошло и минуты после того, как я оказалась в спальне, а за дверью уже послышались тяжелые шаги.

– Слышал, что случилось? – услышала я тихий шепот стражника.

– Да уже все об этом говорят, – отвечал ему товарищ. – Наш главнокомандующий поссорился с императором. Те, кто дежурил возле зала переговоров, говорят, что он так орал, прямо стекла тряслись.

– Давно пора, – буркнул стражник после небольшой паузы. – Золотые на троне засиделись, а наш командир сможет их оттуда сбросить.

– Хех, было бы неплохо, – усмехнулся второй. – Но ты пока об этом не болтай.

Мужчины замолчали, и я отошла от двери. Выходит, такое поведение Ариса и откровенная грубость в общении с правящим императором не вызвала страха и недовольства среди его подданных. В Черном клане правитель Золотых не пользуется тем уважением, которое оказывают моему мужу. Этот факт внушал надежду на лучшее и давал уверенность в себе и своих силах.

Я бродила по покоям, не находя себе занятия. Здесь ничего не изменилось, за маленьким исключением. В определенный момент я заметила на письменном столе Ариса толстую тетрадь. Она была раскрыта, рядом лежал простой карандаш. Такое впечатление, будто тот, кто писал в этой тетради, резко сорвался с места и убежал по срочным делам, не убрав ничего в стол. Я медленно приблизилась, заинтересованная тем, что же Арис писал.

Как оказалось, это не тетрадь, а альбом для рисования. Не такой, какой покупают детям для уроков рисования, а настоящий, качественный, толстый и из особой бумаги. Здесь страниц двести, не меньше, кожаный переплет, шелковая лента закладки. На открытой странице были лишь непонятные наброски, которые в будущем обещали стать законченным рисунком. Я колебалась. Меня не покидало ощущение, что я подглядываю за чем-то очень личным и интимным, но любопытство взяло верх.