Любовные истории из жизни одной женщины

Соседкой в автобусе была преклонного возраста сухопарая, интеллигентная на первый взгляд, женщина: я настроилась на ее долгое соседство, и общение с ней приобрело вынужденный вежливый окрас – я уважала старость.

Дорога к границе шла между бесконечных картофельных полей, в автобусе стоял монотонный разговорный гул, изредка прерывающийся раскатистым смехом подвыпивших ездоков.

Перед границей вилял длиннющий "хвост" автобусов из разных географических уголков необъятной страны, везущих граждан к новой возможности сменить свой имидж и приобрести, если не уверенность в завтрашнем дне, то хотя бы новые наряды для семьи и немного экзотических фруктов для детей.

Кстати, бананы и киви первый раз я увидела именно в Польше.

Водитель со знанием дела доложил, что стоять на границе будем минимум сутки, поэтому не будет ничего предосудительного устроить привал напротив ближайшей лесополосы. Сказано – сделано.

У каждого из тридцати едущих было примерно по десять-пятнадцать бутылок водки, а до границы было часов тридцать, поэтому пикник напоминал свадебное застолье на выезде.

Я, как человек не пьющий, ограничилась минеральной водой.

За день автобус продвинулся совсем немного вперед, водители потихоньку шептались между собой, но веселые пассажиры не замечали факта нарушения обещанного графика движения к границе.

Напоминаю, был день 19 августа 1991 года.

Ночь прошла в автобусе неспокойно: храпели и всхлипывали, шептались и жаловались, ругались и мирились, продолжали выпивать и закусывать на ощупь.

Утро принесло недобрую весть – в стране произошел переворот – границу с Польшей закрыли.

Что сказать: я верила в свою удачу, но перед обстоятельствами силовой попытки смены "стоявшей у руля" десятки лет власти была бессильна. Мои попутчики были более оптимистичны, да и не пропадать же водке.

Завтрак на траве плавно перешел в обед и вяло – в ужин. Спешить все равно было некуда. К вечеру нервное напряжение достигло своего максимума, поэтому, когда мне в очередной раз предложили выпить водки с водой "для мягкости", я согласилась.

Окружающая действительность постепенно становилась не такой безысходной, мне уже начинали нравиться новые знакомые, и вторая ночь без всякого стеснения прошла в удобной позе лежа на мягкой примятой траве, а не скрюченной в калач в кресле душного автобуса.

Утро третьего дня было помятым и для меня, и для всех остальных заложников обстоятельств. К обеду донеслась благая весть: поляки открыли границу.