Умереть, чтобы жить

Катя скорее почувствовала, чем осознала, что сделала что-то не так, и стала убирать протянутую руку, но в последний момент Хен перехватил ее, чуть касаясь, пожал и сказал: «Кан Хен Мин. Можно просто Хен».

«Кан Хен Мин, – подумала она про себя. А вслух сказала: «Вы простите меня, я не хочу показать вам свое неуважение. Знаю, что в вашей стране строгий этикет. Где открытое выражение эмоций, видимо, как и протянутая рука не приветствуются… Но здесь… Сейчас… Особенно когда рядом нет большого количества людей, мне просто хочется быть собой, чувствовать, видеть все, что происходит вокруг и сохранять здесь, – она приложила ладонь к своему сердцу, – позвольте мне, Хен, не тратить силы на соблюдение рамок, а сделать то, от чего я буду счастлива?!»

Хен Мин молча смотрел на свою собеседницу.

Он прекрасно понимал, отчего еще там, в автобусе, появилось это легкое чувство паники.

Эта женщина, так неожиданно ворвавшаяся в его день, была настолько свободна, открыта и искренна, что могла делать то, чего так давно не делал сам Хен – жить, жить вне привычных сценариев, вне существующих правил, здесь, сейчас, с желанием быть счастливой.

Напоминая тем самым Хену о той части себя, которую он давно запер на ключ.

«Что ты хочешь мне всем этим сказать, тот, кто там, наверху»? – подумал он, резко повернулся и направился к дороге цветущей вишни.

Катя почувствовала, что с этим мужчиной что-то происходит. Будто он вел внутренний диалог, как это делала она, когда ей было больно, пусто, страшно, одиноко. «А если это так, я должна дать ему возможность побыть наедине с собой», – сказала она себе и молча пошла вслед за ним.

***

Она всегда хотела пройти по дороге цветущей вишни. Пройти, кружась, будто в вальсе, под конфетти ее опадающих бело-розовых лепестков. Катя немного приподняла руки, будто положила их на плечи партнёра, чуть прикрыла глаза и начала танцевать. С ее губ не сходила улыбка, а лицо выражало полное умиление. Казалось, что здесь, сейчас, нет мыслей, нет проблем, нет вопросов, нет Смирнова, есть только легкий ветер, гладящий лицо, и кружащий в воздухе бело-розовый снег.

Она подставляла ему ладони и, словно боясь, что он растает, сдувала его легким движением губ… И именно тогда Хен, наблюдавший за всем этим с высоты ступеней, на которые он успел подняться, понял: больше его жизнь не будет прежней.

Он так и смотрел на нее, пока она, перестав кружиться, не остановилась, на несколько секунд застыв на месте, видимо для того, чтобы обрести равновесие.