Далюэрона. Часть 1. Начало

Мы были слишком разными, смотрели на жизнь под разными углами и если я открывала рот, мы почти всегда спорили и, в конечном счёте, я чувствовала себя полным дерьмом.

Но если у мамы была отдушина в лице моей старшей сестры, более послушной, покладистой и солидарной с мамой чуть ли не во всех вопросах (иногда до тошноты) то, у меня не было такой гавани, места, человека, куда бы я могла податься в случае кризиса. Была, конечно, Стейша, но некоторые вещи не раскроешь даже родственной душе, начнём с того, что в некоторых вещах трудно признаться даже себе.

Нужен человек, который любит и принимает тебя просто потому что ты – это ты, безусловно. У меня не было. Во всяком случае, я этого не чувствовала.

Но сегодня был этот день. День, когда я и мама провели вместе больше двух часов и ни разу не поспорили. Возможно, потому что я по большей части молчала, но иногда даже молчание говорит многое.

Когда я уже подумывала причислить этот день к списку лучших, случилось это.

Мы уже собирались повернуть к дому, когда мой взгляд зацепился за ядовито оранжевую блузку нашего директора, слов я не слышала, но зато видела лицо: тонкие губы изогнулись в презрительной усмешке, и не оставляли простора для фантазий.

Правое запястье, сверкая множеством браслетов, переливалось на солнце, как кожа рептилии, массивные кольца на толстых пальцах-сосисках выглядели безвкусно, и даже с приличного расстояния больше уродовали руки женщины, чем украшали. Она тыкала маленькому мальчику в грудь, с такой силой, что тот пошатывался от каждого тычка.

Её необъятная фигура наступала на малыша, вынуждая ребёнка отступать назад, с тротуара на проезжую часть. Наблюдая за всем этим, я не могла понять, почему в мире существуют такие люди, энергетические вампиры, люди настолько токсичные, что их яд воспринимается как что-то естественное.

– Как думаешь, зачем нужны такие как она? – вопрос вырвался из меня особо ни к кому не обращённый, но с моим везением, не нужно быть гадалкой, чтобы узнать, что мама приняла это на свой счёт.

– Нельзя говорить такое о взрослых! – в голосе явно был укор. Мама завела свою шарманку. Опять двадцать пять. Споры на эту тему не имели конца, маме претило, что я всегда высказывала то, что думаю, и неважно, что я могу быть права, "взрослые"– не предмет осуждения, а только лишь послушания и никак иначе. Такой была философия моей мамы.

Я тяжело вздохнула и закатила глаза. Настроение испортилось, мир потускнел.