Как Пахнет Женщина

Несмотря на то, что я был за тысячи миль от Скарлетт, я все еще чувствовал себя запятнанным своей извращенной одержимостью. Возможно, она была права, рассматривая меня как еще одного мужчину, находящегося под ее извращенными чарами, беспомощного перед ее искусственным ароматом.

Но розовое масло подействовало. Прошли те мучительные ночи, когда ее запах проникал в мои сны. Запахи ванили или лаванды больше не приводили меня в неистовство. Я мог бы идти по улице, не гоняясь отчаянно за призрачными запахами.

И все же следы беспокойства преследовали меня. Работа не удовлетворяла. Ночи, проведенные в одиночестве, не выходили у меня из головы. Стремясь отвлечься, я записался на вечерние занятия живописью. Окружение начинающих художников казалось таким же хорошим способом познакомиться с новыми людьми, как и любой другой.

В тот первый вечер, когда в студию вошла эффектная женщина с длинными золотистыми волосами, я почувствовал, как во мне просыпается прежний навязчивый голод. Но когда она поставила свой мольберт рядом с моим, я заметил, что она не разделяет манер Скарлетт, ее грации, ее ядовитого очарования.

Мы завязали разговор, и я узнал, что женщину звали Анна. По ходу урока мы продолжали обмениваться застенчивыми взглядами и приглушенными смешками. Размазанная по щеке краска придавала ей милое несовершенство – совсем не похожее на ту недосягаемую богиню, которая когда-то поглощала мои дни.

После окончания урока я собрался с духом и пригласил Анну выпить.

Глава Вторая.

В баре мы с Анной потеряли счет времени, разговаривая, обсуждая художественные приемы и предаваясь воспоминаниям о родных городах. Впервые за много лет я почувствовал себя довольным и полностью присутствующим.

Когда рука Анны слегка коснулась моей руки, я не задрожал от желания, как в прошлом. Вместо этого это казалось успокаивающим, знакомым, как будто открывались новые возможности.

На улице, в конце ночи, на губах Анны был вкус красного вина и обещания на следующую встречу. Когда мы нежно целовались под уличными фонарями, ни навязчивый запах, ни извращенное томление не наполняли мой разум, только нежные новые начинания. Наконец-то я был свободен.