По заветам Лукича

Аристарх, поставив рюкзак на гнутый венский стул, и стал выкладывать на стол привезенные продукты. Здесь была бутылка водки с зеленой этикеткой, какие-то консервы и пряники в прозрачном пакете.

– Зачем привез? У меня еды хватает, – вошел с эмалированной кастрюлей в руках Кузьмич, от которой ароматно пахло вареным картофелем. Потом он еще несколько раз выбегал на веранду, возвращаясь, то с миской салата из помидоров и огурцов, то с пучками огородной зелени и редиски. А напоследок, открыв настенный шкаф, достал бутылку с беловатой мутной жидкостью, заткнутой пробкой из газеты.

Они расселись. Кузьмич сначала разложил по тарелкам целиковые картофелины, посолив их и обильно посыпав рубленой петрушкой с укропом, спрыснул сверху постным маслом и, вытащив зубами газетную пробку, разлил самогон по небольшим, стеклянным, граненым стопкам.

– Ну, со свиданьицем, как говориться, – поднял он радостно свою стопку.

Они звонко чокнувшись выпили и с удовольствием стали закусывать нехитрой дачной, но такой аппетитной, едой Кузьмича. Потом еще несколько раз повторили «Утро стрелецкой казни», а Аристарх, вскрыл раскладным ножом пару банок рыбных консервов, привезенных из Квасквы. А уже после четвертой рюмки, они вернулись к начатому разговору.

– Так, я не понял, а почему ты в Гудке, а не в Америке оказался, – подкладывая ему в тарелку килек из банки, вернулся к разговору Аристарх.

– Догадался, перед вылетом позвонить в Анадырь, другу, – откашлявшись немного, ответил Кузьмич, – Оказалось, они уже как два года назад всем стойбищем ушли на Аляску. Вместе с оленями. А в его квартире, в соседней комнате, мент какой-то живет. Он мне про это и рассказал.

– Может, соврал мент, – явно проникшись историей Кузьмича, с сомнением спросил Аристарх.

– А зачем ему врать, – пожал плечами Кузьмич.

– По пьяни, – не унимался Аристарх.

– Может, – не весело согласился Кузьмич, – Как его проверишь. В общем возвращаться в Кваскве было уже не куда. Вот я и решил махнуть в Гудок. Благо дача эта за мной числилась.

– А теперь вот и мы к тебе подселились, – делано бодрым голосом, произнес Аристарх, потянувшись за бутылкой, но та уже была пуста. – Может, водочки тогда Квасковской выпьем.