Пионерлагерь имени Порошковой

Нет там паспорта.

– Очень это все подозрительно, – осуждающе посмотрел на него капитан и продолжил, – С какой целью вы проникли на территорию нашей Родины? Совершить теракт, взорвать газопровод или распространять клевету на существующую власть в стране? Добровольное признание, только пойдем вам на пользу.

– Я ничего такого не собирался делать. Я приехал навестить родственников.

– Откуда у вас здесь родственники?

– Я здесь родился. И жил до третьего класса. Учился в тридцать второй школе. – стал судорожно объяснять Петров, – Потом отца перевели на Запад.

– Так, Зина, что там у нас на подсудимого по тридцать второй школе, – посмотрел на женщину-прапорщика капитан.

Женщина-прапорщик забарабанила по клавиатуре и через некоторое время произнесла

– Есть. Школа 32. Третий Б класс. Результаты анализ кала на Федора Петрова.

– Чего анализы, – одновременно произнесли капитан и Петров.

– Говна, – не отрываясь от карбюратора прокомментировал доктор.

Женщина прапорщик включила принтер и из него с жужжанием выскочил листок бумаги. Она, взяв листок и передала его доктору.

– Что скажете доктор, – и капитан выжидательно посмотрел него.

– Все показатели в норме, – произнес доктор, пробежал глазами. – Никакой опасности для общества не представляет. А эту бумажку, – доктор помахал листком, – Он может использовать вместо паспорта.

– Принимается, – ударил судейским молоточком по столу капитан.

– Подождите. Что подтверждающим, что я говно, – растерянно произнес Петров.

– Других документов у вас же нет, – с презрением произнес капитан, – Выбирайте или говно Петрова, или в тюрьму.

– Соглашайтесь голубчик, – отложил карбюратор доктор, – Здесь многие так живут и ничего.

– Я согласен, – сделав паузу трагически произнес Петров, гордо задрав подбородок.

В это время, его кто-то похлопал по плечу: "Хватит спать. Пора идти на прием».

Петров открыл глаза. Над ним склонился давешний санитар.

– Куда, – Петров потряс головой.

– К доктору.

***

Санитар открыл дверь и пропустил Петрова в просторный, светлый кабинет, где за столом, под портретом первой женщины космонавта Валентины Порошковой, сидел доктор, крутя в руках карбюратор от Волги.

– В карбюраторах не разбираетесь, – спросил доктор.