Хроники не прошедшего времени. Часть 2. Из жизни С. Сидорова во времена Гудка

– А омоновцы куда денутся, – с надеждой спросил сидор.

– Омоновцы останутся на всякий случай, чтобы у полицейских-дворников не возникло искушений.

– А вы тогда чем заниматься будете, – с подковыркой, как ему показалось, спросил Сидор.

– А мы, – глубоко вздохнула рыжая, – Мы будем продолжать любить и обслуживать вас, – и она, загадочно улыбаясь, стала медленно расстегивать пуговицы на блузке.

– Что вы делаете, – воскликнул Сидор.

– То же, что и всегда, – и она вдруг встала в полный рост, приподняла ногу и перешагнув рамку телевизора, очутилась напротив Сидора.

– Я не очень люблю, танцевать, – попробовал расцепить ей руки Сидор.

– Тогда я это сделаю сама. Тебе понравится, презик, – Она легко встала, щелкая пультом нашла музыкальную программу и, делая откровенные движения телом, начала под музыку красиво раздеваться. Сидор испуганно сжался. «Что же мне теперь делать», – закрывая лицо руками, с тоской подумал он, когда рыжая сняла с себя и кинула на пол розовый ажурный бюстгальтер, и он… потерял сознание…

–Где-то же умудрился водку раздобыть, – услышал Сидор сквозь сон голос Челентано и открыл глаза.

Он лежал на диване, на спине, с раскинутыми в стороны руками. Над ним стоял Челентано, держа в руках, сильно отпитую бутылку Посольской.

– А где она, – Сидор приподнял голову и огляделся.

– Кто?

– Рыжая эта из телевизора, – Сидор повернул голову к телевизору. С экрана на него смотрела картинка с изображением лица рыжей, с слегка приоткрытом ртом и откровенным, призывающим взглядом.

– Снова изображение зависло, – безразличным тоном произнес Челентано и, взяв со стола пульт, направил на телевизор, выключил рыжую.

– А я подумал, что она настоящая, – садясь на диван и потирая лоб, облегченно выдохнул Сидор.

–По какому случаю, пьем, – угрюмо спросил Челентано.

– По поводу белых медведей и их бассейнов с охлаждением, – кисло усмехнулся Сидор и, дотянувшись до графина с водой, стоящего на столике, стал жадно пить прямо из горла.

–Тебе какая разница, – присаживаясь на диван, спросил безразличным тоном Челентано, – Это же не твои медведи. Ты, то чего расстроился?

– Я же артист. В роль вошел. Перевоплотился, так сказать. Теперь переживаю, как настоящий.

– Кажется твоя роль закончилась, – пододвигая стакан, усмехнулся Челентано, – Твой визави, узнал про эти Квасковские митинги, уже вылететь в Кваскву.