Потерянный Рай

Все трое членов комиссии были мужчинами солидного возраста, вынаряженными в специальные черные смокинги и белые рубашки с черными бантиками.

Перед каждым из них на длинном прямоугольном столе стояли ноутбуки, бутылки с минеральной водой и местной подслащенной газировкой.

Каждый из них был также оснащен специальными журналами, в которых они вели свои скрупулёзные записи.

– Привет, очкарики, – поприветствовал их Вано молча, – встаньте же, суд идет.

Все больше и больше юморных волн накрывали душу Вано.

– Пожалуйста, присаживайтесь вон там, – указал в ответ главный – председатель комиссии, сидящий в центре, на английском языке.

Вся беседа между обеими сторонами проходила на английском языке и только для Вано переводилась на русском.

– Вот и русский мой тоже пригодился, – с гордостью заметил про себя Вано. – Любой язык любого народа мира бессмертен, а тем более уж и такие распространенные, как русский, английский и другие языки.

– Итак, мистер Вано, – обратился к нему председательствующий член комиссии, – мы сегодня рассматриваем ваше прошение о праве проживания в нашей стране.

– Ес оф кос! – съехидничал Вано в ответ, все чаще прибегая к себе на подмогу чувство юмора.

– Тсс, – попросила его Агнета быть более сдержанным и приложила указательный палец к губам.

– Хорошо, мистер Вано, не могли бы вы прежде коротко рассказать о себе, – попросил его второй член комиссии.

– Базара нет, в чем вопрос, сейчас же, – не замедлил с ответом Вано, в отличие от Агнеты, которая не сразу поняла, к чему тут было произнесено им слово – базар, но вскоре с честью и достоинством справилась и с этим казусом.

Вано на мгновение закрыл глаза, и перед ним за считанные секунды пролетела вся его жизнь, чуть ли не с самого рождения и до этих минут.

Он вспомнил вдруг рассказ одного своего друга, вернувшегося с ранением с войны, о том, что будучи серьезно раненым и на грани смерти, вся его жизнь мысленно, за считанные минуты пролетела перед его глазами.

Словно и для Вано, как он представил сейчас, этот его своеобразный экзамен был войной между жизнью и смертью.

– Родился в семье служащих, родители мои трудились всю свою жизнь и сейчас получают в моей стране нищенскую пенсию.

– Начало впечатляющее, – заметил третий член комиссии, снимая свои очки и аккуратно укладывая их на бархатную скатерть зеленого цвета своего рабочего стола.