Потерянный Рай

– Завтра я на работе, мама, – пояснил Константин, – сегодня тоже едва вырвался, попросил начальство очень, а знаешь ведь сколько у нас работы в порту каждый день?

– Ну тогда в другой раз, – улыбнулась в ответ мама.

– Раз женщины просят, значит, их просьба закон, – заключил Константин и стал собираться к уходу.

– Офелия, доченька, собирайся и мы идем уже, – позвала Афина свою дочь, игравшую в соседней комнате.

– Мама, я скоро, вот покормлю еще Софью и иду, – крикнул в ответ детский голос.

– Кому я сказала, быстро? – крикнула Афина.

– Мама, ну пожалуйста, еще немного, – взмолился детский голос.

– Быстро, кому я сказала?

– Дети везде одинаковые, – подумала Джулия.

Вскоре, проводив гостей, Джулия вместе со своей больной, тоже отправились в спальню, на ночлег.

Ночью Джулии приснился странный сон. Как будто бы она спала в берлоге, рядом с большим медведем, который крепко ее обнимал и согревал своим теплом.

Застольные снедь и выпивка продолжали делать свое дело.

Непристойные желания и мысли начали одолевать ее во сне и все больше и сильнее затягивать ее в свои сети.

Ей казалось, словно медведь, лежавший рядом с ней, стал непристойно распускать свои руки и трогать ее в запрещенных местах ее тела. Вот его лапа проскользнула вдруг через ее ночнушку и овладела ее голой грудью. Позже она гладила ее ноги, двигаясь то вверх, то вниз.

– Интересно, как это ему удается, гладить меня по всему телу, не царапая меня при этом своими когтями? – удивлялась Джулия во сне, все больше подаваясь ласкам необузданного зверя.

Вскоре она услышала звук рвущейся материи и наконец ощутила вес взобравшегося на нее зверя.

– Не надо, прошу тебя, – взмолилась она и обессиленная едва приоткрыла глаза, как тут же ощутила на своем лице прижатую к ее губам сильную мужскую руку.

– Тихо, а то ты разбудишь так мать, – прошептал ей в ответ мужской голос, продолжая ее целиком удерживать в своих объятиях.

– Не надо, прошу тебя, – взмолилась она, теперь уже про себя, – и поняв, что сопротивление уже ни к чему и поздно, она, обессилевшая, полностью отдалась своим сладострастным ощущениям, длившимся, как ей казалось, всю долгую ночь.

Под утро Джулию разбудил голос ее больной, попросивший ее подставить ей специальную медицинскую утку.

Вся разбитая и со страшной головной болью, она приподнялась с постели и выполнила просьбу больной.