Белая как снег

Он взял кофе и продолжил стоять, неуверенно оглядывая кабинет.

– Папки?

– Да, конечно. Мунк хотел, чтобы я подытожил для тебя все, что мы собрали, но до этого я еще не дошел. Восемь лет расследования, я даже представить не могу, каково им было работать над этим делом. Но нам повезло – умные головы в Грёнланде рассортировали все в порядке приоритетности. Если бы не они, мы бы тут до Рождества сидели, только чтобы привести все в порядок.

– Так что вы мне принесли? – спросила Миа, с любопытством посмотрев на стол.

– Самое важное, что мы нашли на данный момент, – начал Грёнли, сделав глоток кофе. – В первой папке – подозреваемые. Их немало, но нам удалось сократить список до троих – тех, кто наиболее привлек внимание следователей за эти годы. Двоих даже хотели судить, но оба раза прокурор помешал этому. Печально, Миа. Сейчас ты пока еще новичок в этой игре и тебе кажется, что все будет отлично, но поверь мне, пройдет неделя, месяц, год…

Грёнли поднял брови.

– Я понимаю.

– Первое мое дело, над которым я работал почти тридцать лет назад, заняло у нас пять лет.

– Вот как?

– И даже сейчас я все еще не до конца осознал, что мы справились. Нам просто повезло. Преступник сам объявился. Почувствовал угрызения совести. Если бы он не пришел, кто знает, раскрыли бы вообще это дело?

– На этот раз этого не будет, – сказала Миа, открыв первую папку.

– Чего не будет?

– Он не объявится.

– Да? А почему ты так уверена?

– Просто предчувствие.

Она положила фотографии на стол.

– Вот эти трое?

– Ага, – кивнул Грёнли, который, кажется, немного проснулся от кофе. – Я снял все фотографии со стены на случай, если ты захочешь составить из них свою систему.

Он кивнул в сторону лежавшего около выключенного компьютера скотча.

Миа прикрепила первый снимок на стену у окна.

– Стейнар Свенссон, – сказал Грёнли, поставив чашку на стол. – Сантехник. Проводил работы дома у семьи Хелльберг за несколько недель до случившегося. Кроме того, его видели недалеко от места преступления вечером накануне того дня, когда обнаружили тела мальчиков.

– Никаких улик?

Гренли покачал головой.

– Странно, правда? Эти чистые места преступления. Ни волоска.