Мешок чепухи

– А ты меня не амманешь? – спросила бабка и подёргала Его за белую шелковистую Бороду.

Засмеялся Бог и взял бабку на колени. Животом вниз положил – и давай развлекаться. Отпускает и молвит:

– Я, бабушка, не обманываю, у меня вот справка есть! – и достаёт из святого отца справку.

Гости в это время пили чай.

– Очень вкусный печаль, сынок! – хвалила Тимофея Марковна.

– Чай, матушка, а не печаль! – басил Фрол, и присутствующие весело и угодливо хлопали указательным пальцем по правому, что называется, соплу.

– Что ты, какой чай в наши годы. – Тимофея Марковна давно потеряла мужа.

Бабка-атеистка прочитала справку, побледнела и раздулась.

– Аххх тыыыы! – шипела она. – Шшшшшарлатан!

Замахнулась бабка на Бога, а куда лупить – не знает.

– Не мир пришёл я принести, но меч! – возопил святой отец, за то получил, что называется, по щам от сына Божьего и виновато умолк.

– А правда ли, Аденоида, сегодня прекрасная погода? – конфузливо повысил голос Фрол Гнездович.

– Не могу знать, Фрол Гнездович, я там в жизни не бывала! – страстно прохрипела Аденоида.

– Знаем мы её мужей! – сварливо проскрипел старый диван.

– Уж этот знает! – подхватила юная Мадлен и захихикала, прикрывая рот с достоинством старого слуги.

Аденоида покраснела.

– Да-да, знаем мы этих мужей, хе-хе! – прокричал откуда-то сбоку пройдоха-муж Аденоиды. – Пусть скажет, где была вчера после вечерни!

Мадлен залилась детским смехом и едва не подавилась.

Бабушка-атеистка пыталась попасть вилкой по Богу или хоть по святому отцу, но выходило так себе: сколь ни махала она сухими ручонками, Бога от этого меньше не становилось. Обиделась она и хотела уйти за стол, но не было ни сторон, ни стола, ни самой бабки, ни, тем более, Бога.

Коварный план Ивана Эдуардовича

Мыша чистила над раковиной картошку, когда вдруг всё встало на свои места. Как была, в одних грязных белых трусиках и ножом с картошкой в мокрых руках, она ворвалась в шелестящий детворой и старухами двор, где уже собралась толпа: пожарные, милиция, врачи и зачем-то клоун в зелёном парике.

В подвале было сыро и пахло лужами, целыми реками луж. Клоун вошёл в свою клеть, швырнув мешок в угол, и начал разоблачаться. Иван Эдуардович как раз проходил мимо его двери с полным ведром картошки и лопатой.