Облачённое в твид чудо

 – Не ходите к нему. Это какой-то подозрительный тип. Неужели не видите? Он не из местных. – Тараторил паренёк со сбившемся от бега дыханием, но ни Алина, ни Антон не реагировали на его уговоры, настойчиво поднимаясь на холм, что вёл к подножию моста. Оба они напрочь забыли, что еще недавно собирались украсть лодку Буффало, пересечь на веслах реку и найти таинственный загончик отца Демона. То, что ими двигало сейчас, больше не было ни детской забавой, ни местью. Да и, откровенно говоря, никто из них на самом деле и не собирался уничтожать выводок несчастных кур.

«Я уже видела тебя когда-то, так ведь? Просто почему-то не помню этого».

– Слушайте, может не надо? Остановитесь, наконец. У меня от этого мужика мурашки по коже. – Дима и сам не верил, что боится, пока не произнес этих слов. Что-то влекло его к незнакомцу, несмотря на чувство всепоглощающего ужаса. Притягивало словно сильным магнитом, как и остальных, но, в отличие от друзей он противился этому притяжению. – Мелкая, да как же так? Ты же только что чуть сознание от страха не теряла, а теперь идёшь на выручку этому сумасшедшему?

– Он не сумасшедший.

Как только Алина забралась на мост мерцание незнакомца исчезло, будто и существовало только лишь для того, чтобы подманить троицу как можно ближе. Не дойдя каких-то пару метров, дети остановились и сделали это только потому, что наконец смогли рассмотреть руки человека. Они действительно были красными и опухшими, а ещё неестественно большими, но не это остановило детей, а переломанные, буквально раздробленные торчащие в разные стороны пальцы.

Несколько минут никто из них не смел и пошевелиться, опасаясь, что мужчина вдруг сиганет вниз, никого не предупредив. Не шевелился и мужчина. Незнакомец выглядел как угроза, но ею вовсе не являлся. Он тяжело сопел, будто что-то застрявшее в горле препятствовало поступлению воздуха в его лёгкие. Стоял ровно, прочно, не прилагая абсолютно никаких усилий для того, чтобы удерживать равновесие.

«Он боится», – сразу решила Алина, отметив у незнакомца те же симптомы панической атаки, что и у себя.

– Я не причиню вам вреда, – вдруг произнес он, будто услышав мысли ребят.

– Вы не должны совершать того, что задумали, – первым вышел из ступора Святоша. Вбитая родителями религиозность принудила его сделать это. – Самоубийство смертный грех, – повторил он свои же слова.

– Я здесь, потому что должен совершить то, что задумал.