Каста мимов

– Когда тебя саму пустят в расход и как? – напирала я. – Повесят, кольнут «азотиком»?

– Говорит пятьсот пятнадцатый. Подкрепление выслали, ждите.

– Прикуси язык, иначе ноги переломаю, – предупредила легионерша. – А то ты у нас знатная бегунья. – Она сняла с пояса наручники. – Вытяни руки, иначе и их сломаю.

Альфред нервно сглотнул. Женщина схватила меня за запястья и повернулась к нему:

– Взяткой тут не отделаешься. Вот доставлю ее к инквизитору и смогу купить все, что душе угодно.

У меня потемнело в глазах.

Из носа легионерши потоком хлынула кровь. Та потянулась вытереть и уронила наручники. В ту же секунду мой фантом ворвался в ее тело.

Лабиринт соперницы походил на большую картотеку, залитую слепящим белым светом. Обстановка выдавала в хозяйке человека аккуратного и дотошного. Каждая мысль и воспоминание были упакованы в стерильный контейнер. При таком раскладе легко разграничивать работу и свою ясновидческую сущность. Цветовая палитра поражала скудностью и блеклостью – краски сильно потускнели от регулярного самобичевания.

В темноте абиссальной зоны притаились страхи в виде размытых фигур других ясновидцев и злобных паранормалов.

Я успела лишь порадоваться, прежде чем полностью захватила чужую сущность.

Мое тело теперь ощущалось совершенно иначе. Сердце билось размереннее. У моих ног распростерся собственный труп. Пейдж Махоуни лежала на земле бледная как полотно, а Альфред тряс ее изо всех сил.

– Очнись, голубушка! Ну же! Нет, не умирай!

Мною овладел ступор.

Я была не я. Мои пальцы стиснули рацию, весившую, казалось, целую тонну. Наконец удалось поднести ее к губам.

– Говорит пятьсот двадцать один. – Голос звучал невнятно, еле-еле. – Подозреваемая скрылась. Направляется в Шестой Первой.

Ответ доносился как сквозь вату. Серебряная пуповина тянула меня обратно. Глаза соперницы отчаянно не желали различать предметы, тело сопротивлялось вторжению. Меня она воспринимала как паразита, как пиявку на своем лабиринте.

Внезапно мой фантом выбросило назад.

Разлепив веки, я рывком села и едва не столкнулась лоб в лоб с Альфредом. Горло саднило, лицо заливал пот. Альфред похлопал меня по спине. Я закашлялась и принялась ловить ртом воздух.

– Святые небеса!.. Пейдж, ты в порядке?

– Да, – просипела я, не покривив душой.

Правда, голова раскалывалась, словно в виски ввинтили шурупы, но в целом было терпимо.

Легионерша в беспамятстве распростерлась на мостовой, из ушей, носа и рта лилась кровь.