Ход королевой

Мы остались вдвоем – в безлюдном, защищенном от посторонних глаз пространстве.

– Я и забыла, чем чреваты наши посиделки, – раздался в тишине мой преувеличенно веселый голос.

– Хм.

На долю секунды наши взгляды встретились. Мне до боли хотелось поверить в его искренность, но всякий раз перед внутренним взором вставал Джексон с этой своей издевательской ухмылкой: «Арктур Мезартим – не более чем приманка, на которую Тирабелл ловит наивных дурочек. Покорный инструмент ее воли… А ты, милочка, клюнула».

– Пора по домам… Нужно выспаться, – пробормотала я, вставая. – Завтра суд над Иви.

Иви обвиняли в пособничестве Старьевщику, продававшему ясновидцев на сером рынке.

– Не сомневаюсь, ты примешь верное решение. – Каким-то чутьем Страж уловил мою неуверенность.

– Тирабелл планирует прислать своего наблюдателя на процесс?

– Да, Цефея.

Отлично. Цефей парень дружелюбный, прямо как Цербер.

– Не смотри на меня с таким возмущением, – ласково укорил Страж.

– Даже не думала.

– Доброй ночи, юная странница.

Никто из троицы не удивился моему длительному отсутствию. Ник знал про Стража, Элиза явно догадывалась и время от времени косилась на нас с нескрываемым любопытством.

Снаружи завывала вьюга. Заслонив лицо от ветра, я старалась выбросить случившееся из головы. Надо же, чуть не попались! Конечно, Мария не побежит докладывать Тирабелл, но обязательно проболтается кому-нибудь из командующих.

Но мне очень недоставало наших бесед. Его близости. Я жаждала Арктура всей душой, а может, просто тешила себя напрасными иллюзиями. Ситуация осложнялась моим статусом темной владычицы, раньше было не в пример проще.

Поравнявшись с аптекой на углу, Элиза застыла как вкопанная. Мы с Ником разом обернулись.

– Все хорошо, – ласково увещевал Ник. – Идем. Просто надо держаться подальше от…

– От всего?

– Не бойся, никто не даст тебя в обиду.

Уговоры возымели действие. Мы снова тронулись в путь: Элиза в центре, я и Ник по бокам, пытаясь заслонить ее ауру своими.

Мы никогда подолгу не задерживались на явках, однако к сегодняшнему пристанищу – заброшенному дому на Лаймхаус-Козуэй с видом на гавань – я питала особую слабость.