Обитель Апельсинового Дерева

Будущий ярл Медового Ручья, к огорчению моего отца. Счастлив знакомством.

– Я Артелот Исток, – склонил голову Лот. – Наследник графской четы Златбука.

Женщина подняла бровь:

– Эстина Мелаго. Наследница собственной седой головы, боцман на «Розе вечности».

Лицо Кита ясно говорило, что имя ему знакомо. Лот предпочел не расспрашивать.

– Итак, – сказала Мелаго, – вы направляетесь в Карскаро.

– Ты оттуда родом, госпожа? – осведомился Лот.

– Нет. Из Вазувы.

Лот выждал, пока она пила из стеклянной бутылки.

– Госпожа, – сказал он, – я подумал, не скажешь ли ты нам, чего ожидать при дворе короля Сигосо. Мы почти ничего не знаем о событиях в Искалине за последние два года.

– Я знаю не больше вашего. Бежала из Искалина, и не я одна, в тот день, когда дом Веталда присягнул на верность Безымянному.

Снова подал голос Кит:

– И многие из беглецов подались в пираты?

– В корсары, с твоего позволения. – Мелаго кивнула на герб. – Нет. Большей частью изгнанники отправились в Ментендон и Эрсир, чтобы, кто как сумеет, начать жизнь сначала.

Но выбраться удалось не всем.

– Значит, не весь народ Искалина склонился перед Безымянным? – спросил ее Лот. – Они просто боятся своего короля и не могут выбраться из страны?

– Очень может быть. Теперь из нее никто не выходит, да и входят очень немногие. Карскаро еще принимает иноземных послов, чему вы сами свидетельство, а вот жители страны, по всему, что я знаю, могли уже вымереть от чумы. – Ветер сдул ей на глаза завиток волос.

 – Если сумеете вернуться, расскажете мне, на что теперь похож Карскаро. Я слышала, до того как отправили голубей, там случился большой пожар. Когда-то столицу окружали лавандовые поля, но все они выгорели.

Лоту от этих слов стало еще больше не по себе.

– Признаться, – продолжала Мелаго, – мне любопытно, зачем ваша королева отправила вас в эту змеиную яму. Я думала, благородный Артелот ее любимец.

– Нас отправила не королева Сабран, – уточнил Кит, – а кошмарный Сейтон Комб.

 – Кит вздохнул. – Он, знаешь ли, никогда не любил моих стихов. Так ненавидеть поэзию может только бездушная оболочка человека.

– Ах, Ночной Ястреб, – хихикнула Мелаго. – Вашей королеве к лицу такая птица.

Лот застыл:

– Как это надо понимать?

– Святой! – Кит явно заинтересовался. – К пиратству еще и ересь! Ты намекаешь, что наша королева – ведьма?

– Корсары не пираты. И говори потише. – Мелаго оглянулась через плечо. – Поймите меня правильно, господа.