Обитель Апельсинового Дерева

Обе вздрогнули, когда ворота гостиницы отворились.

– Суза, – позвала девочка. – Заходи уже.

Та бросила взгляд на дом:

– Мне надо идти. – Она снова взглянула на Тани, помедлила. – Тебе позволят мне писать?

– Должны. – Тани не слышала, чтобы кто-то из простых горожан поддерживал дружбу с морскими стражниками, но молилась, чтобы им позволили стать исключением. – Прошу тебя, Суза, будь осторожна.

– Как же иначе. – Ее улыбка дрогнула. – Ты не будешь слишком обо мне скучать. Когда взовьешься за облака, мы тут внизу все покажемся тебе очень маленькими.

– Где бы я ни была, – сказала Тани, – я с тобой.

Суза рискнула всем ради чужой мечты. Таких друзей встречаешь раз в жизни. Иным такие и вовсе не встречаются.

Между ними теснились воспоминания, и лица девушек были влажны не только от дождя. Быть может, Тани доведется вернуться на мыс Хайсан, чтобы охранять восточное побережье, или Суза сумеет ее навестить, но сейчас они ничего не знали наверняка. Их пути расходились и, если дракон не пожелает иного, – навсегда.

– Если что случится – если кто-то назовет твое имя в связи с чужестранцем, – поспеши в Гинуру, – тихо сказала Тани. – Найди меня, Суза. Я всегда за тебя заступлюсь.

Никлайс Рооз в своей тесной орисимской мастерской поднес сосуд к мерцающей лампе. Грязный ярлычок на нем гласил: «Почковидная руда». Лучшим способом выбросить Сульярда из головы было обратиться к великому деланию.

Нельзя сказать, что он многого достиг в нем или в других делах.

Ему вечно недоставало ингредиентов, и алхимическая посуда была не моложе его возрастом, но Никлайс решил сделать еще одну попытку, прежде чем выписывать новые припасы. Правитель мыса Хайсан был доброжелателен к нему, но эта щедрость сдерживалась волей государя, казалось знавшего обо всем, что творилось в Сейки.

Государь был существом почти мифическим. Его род пришел к власти после гибели императорской семьи Нойзикен во время Великой Скорби. Никлайс только и знал о нем, что этот человек живет в Гинурском замке.

Орисимская наместница ежегодно отправлялась туда в закрытом паланкине, чтобы выплатить дань, принести дары от Ментендона и получить ответные подарки.

Никлайса – единственного на торговом посту – никогда не приглашали ее сопровождать. Ментские друзья держались с ним вежливо, но все же, в отличие от других, Никлайс был здесь в изгнании. А тот факт, что причины изгнания никто не знал, не добавлял любви к нему.