Обитель Апельсинового Дерева

– Кокатрис. – Приесса сложила руки на коленях. – Вам лучше не удаляться от дворца, благородный Артелот. В этих горах живет много потомков драконов.

Кокатрис. Отродье птицы и виверны.

– Они не вредят горожанам?

– Если голодны, они хватают все, что движется, кроме уже пораженных чумой. Мы их подкармливаем.

– Как?

Ответа не последовало.

Карета тяжело пошла вверх. Сидевший напротив Кит встрепенулся и принялся протирать глаза. На губах его сразу заиграла улыбка, но Лот видел, что другу страшно.

К тому времени, как показались ворота Антианы, настала ночь.

Колоссальная, как давшее ей имя божество, арка из зеленого и черного гранита была единственным въездом в город. Вблизи Лот рассмотрел в свете факелов фигуры под ее сводом:

– Кто это там?

Кит догадался первым:

– Ты бы не смотрел, Артелот. – Он выпрямился на сиденье. – Если не хочешь, чтобы этот день снился тебе по ночам.

Он опоздал с предупреждением. Лот уже видел мужчин и женщин, за руки прикованных к воротам. Кое-кто выглядел уже мертвым или полумертвым, но были и живые, в крови, натягивавшие цепи.

– Вот как мы их кормим, благородный Артелот, – проговорила Приесса. – Предателями и изменниками.

В этот кошмарный миг Лоту показалось, что он прямо сейчас, в карете, расстанется с завтраком.

– Понимаю. – Рот ему заливала слюна. – Хорошо.

Рука просилась очертить знак меча, но здесь это означало бы смерть.

Перед подъехавшей каретой ворота Антианы открылись. Их сторожили не менее шести виверн. Эти звери были меньше своих повелителей-западников и имели только по две ноги, но глаза их опаляли тем же пламенем.

Лот, проезжая их, отвернулся.

Он попал в кошмар. В Искалине оживали бестиарии и старые сказки.

Посреди города возвышался замок из вулканической породы и стекла. Должно быть, дворец Спасения, твердыня дома Веталда. Гора, на которой он стоял, была самой низкой в Веретенном хребте, но и ее вершина скрывалась в затянувшем плато дыму.

Дворец был страшен, но добила Лота река лавы.

Она разветвлялась на шесть потоков, обходивших или пронизывавших Карскаро, после чего сливалась в единое озеро и водопадом спускалась по склону ниже, застывая вулканическим стеклом.

Лавовые потоки появились в Карскаро десять лет назад. Искалинцы не сразу сумели пробить каналы для этих красных рек. В Аскалоне теперь шептались, что Святой послал лаву в предостережение искалинцам, – предупреждая, что настанет день, когда Безымянный станет лжебожеством их страны.