Сорванная маска

Раздался щелчок, и комната погрузилась во мрак. У меня моментально перехватило дыхание.

– Что читаешь? – спросила я в надежде хоть как-то отвлечься.

– Стихи. – Арктур перевернул страницу. – А ты любишь читать, Пейдж?

– В свое время увлекалась страшилками, плюс бабушка с дедом постоянно рассказывали сказки, но сидеть целыми днями над книгами вообще не мое. Терпения не хватает.

– Просто ты не нашла «своего» автора, но рано или поздно это случится.

– Жду не дождусь, – улыбнулась я.

Раньше его присутствие успокаивало, но сейчас сердце норовило выскочить из груди – и отнюдь не из-за тревоги.

Тишину нарушал только шелест страниц. Банальный звук вытеснил чувство одиночества. Мною уже овладела приятная дремота, как вдруг Арктур произнес:

– Помнишь, я говорил, что золотая пуповина связала нас, поскольку мы неоднократно спасали друг друга?

– Помню, – сонно пробормотала я, не сразу сообразив, о чем речь. – А еще ты говорил, что сомневаешься.

– Пуповина – тайна за семью печатями.

– Мм… любопытно. Получается, мы с тобой единственные?

– Получается, – повторил Арктур. – Пейдж, я утаил от тебя кое-какую деталь.

Сон как рукой сняло. Я вся обратилась в слух, однако Арктур молчал как рыба.

– Ну, не тяни! – вырвалось у меня.

– Извини, я дал обет молчания.

– Не хочу тебя расстраивать, но ты не монах, а на дворе не двенадцатый век.

– Такие обеты – не только монашеская прерогатива.

– Тебе виднее. – Поерзав, я выпросталась из-под многослойного кокона покрывал. – Если секретом нельзя поделиться, зачем его вообще упоминать?

– Ты сама докопаешься до сути. Ты сообразительная и рано или поздно соберешь разрозненные фрагменты пазла. Когда это случится, знай: я хранил тайну не по своей воле. И впредь между нами не возникнет никаких недомолвок.

– Ладно, – буркнула я.

Настаивать не имело смысла. Арктур вообще не любил откровенничать.

– Ты так долго не доверял мне в колонии. Почему потом поменял мнение?

– Когда Нашира ударила меня, ты отправилась за мной в часовню. Проявила сочувствие. А там, где сочувствие, нет места предательству.

Наследная правительница заставила жениха приветствовать ее на коленях. Спустя столько времени меня наконец осенило: он такой же пленник.