Сорванная маска

Носок ботинка задел какой-то предмет, и тот с гулким стуком отлетел в сторону. Луч фонаря высветил челюстную кость – предвестницу того, что ожидало нас в следующем туннеле.

Плотно утрамбованные кости были повсюду. Отполированные до блеска черепа где-то сохранились в первозданном виде, где-то зияли дырами. В глазницах, роняя оплывший воск, горели свечи. Венчали жуткую кладку разрозненные ребра и плечевые пояса, сваленные в кучу, точно бирюльки.

На Арктура антураж не произвел ни малейшего впечатления. Интересно, о чем он думает? Ведь настанет день – и все, кого он знает, и те, кого еще предстоит узнать, обратятся в тлен.

Кое-где виднелись фрески, по красоте не уступающие музейным. Мелюзина протиснулась в расщелину и стала спускаться по ступеням. Я хотела двинуться следом, но вдруг застыла, почуяв, как к нам на всех порах спешат осязаемые лабиринты.

– Мелюзина, стой, – шепнула я. – Кто-то идет.

Но гидромантка уже не слышала.

Мелюзина вскрикнула. По ступеням загромыхали сапоги, и вскоре нас окружила толпа ясновидцев в масках. Я успела разглядеть оскаленные черепа, перчатки с обрезанными пальцами, грязные ногти и мерцание карабинов, когда один из нападавших пригвоздил меня к полу и, заломив руку, отнял нож.

– Кто это к нам пожаловал? – Колено уперлось мне в поясницу. – Незваные гости, не иначе.

Сразу несколько ясновидцев схватили Арктура и прижали к стене.

– Regarde ?a les gars, – раздался глумливый голос. – Ce mec est un colosse[10 - Народ, зацените, какой великан! (фр.)].

Последовал взрыв смеха. Под тяжестью навалившейся туши дыхание у меня сперло, кулаки сжались, грудь лихорадочно вздымалась. Борись, Пейдж, борись! Сопротивляйся…

– Bouge pas[11 - Не рыпайся (фр.).]. – Меня схватили за волосы и задрали голову, перед глазами мелькнула ржавая сталь.

Взгляд Арктура метал молнии. Я легонько помотала головой.

– Мелюзина! – рявкнул полиглот. – Снова притащила чужаков в каменоломни! Совсем жить надоело?

На лестнице послышалась возня, двое ясновидцев отволокли Мелюзину наверх и тоже пригвоздили коленом к полу.

– Рехнулся, Трубадур? – прохрипела она кровоточащим ртом. – Каких еще чужаков?

– Двух крыс, притаившихся во мраке.