Сорванная маска

Молча снял пальто и повесил на крючок.

– Альберик приходил. У винных запасов пополнение. – Я откашлялась: – Мы можем поговорить?

– Разумеется. Могла бы и не спрашивать.

– Сказал рафинированный товарищ с интонациями наследника английского престола.

– Туше.

Бросив перчатки на каминную полку, Арктур уселся напротив. Я пододвинула ему бокал с вином, ничего другого он не признавал даже по утрам, а мои попытки приучить его к чаю или кофе не увенчались успехом.

– Не стану ходить вокруг да около. Мне надоело прятаться, – объявила я и, встретив гробовое молчание, пылко продолжила: – Обещаю, никакого фанатизма.

Просто разыщу местный Синдикат. Если повезет, парижские ясновидцы станут отличным подспорьем для Касты мимов, а союзники нам сейчас не помешают. Пора разжечь костер революции.

– Значит, твоя хворь отступила?

– Даже не сомневайся.

– А круги под глазами – наглядное тому подтверждение. Как и бочонок кофе.

– Это был сарказм? – нахохлилась я.

– Пейдж…

– Обычная чашка. Только… без ручки.

 – Я потерла переносицу. – Ладно, пусть будет бочонок, и состояние у меня отвратительное, но на пару часиков хватит. На пару-тройку.

– Ты не забыла, что неофициально возглавляешь список самых опасных преступников республики?

– Для основной части республики меня застрелили еще в Эдинбурге. Правда известна лишь горстке приближенных, не более.

– Я не вправе тебе препятствовать. Поступай, как знаешь.

– Мне необходимо твое одобрение. И помощь, – попробовала я задобрить Стража, но слова точно натыкались на глухую стену.

 – Или тебе плевать, что Сайен вот-вот доберется до Касты мимов? Неужели все труды и жертвы последнего года насмарку? Зачем бездействовать, если можно что-то предпринять?

– Ты уже предприняла достаточно, деактивировав «Экстрасенс».

– Поверь, это не предел.

– Думаешь, легко было наблюдать, как ты добровольно лезешь в пасть к тигру? – глухо произнес рефаит. – Многие решили, ты умерла от выстрелов, однако я чувствовал твой страх.

На мгновение я лишилась дара речи.

– Почему ты не обратился к золотой пуповине?

– Обращался. Каждый день.

Ни разу мне не довелось ощутить его присутствие в застенках. Даже под пытками я напрягала внутренний слух, силясь уловить голос Арктура, почувствовать пульсацию связующей нас нити. Одно лишь это помогло бы мне выстоять.

– Тебе не впервой пренебрегать благоразумием, – прошептал рефаит. – В Лондоне ты угодила в ловушку, стоившую многим жизни. Я не упрекаю, Пейдж.