Сезон костей

Вот только, будучи кровными родственниками, они не могут вступить в брак – получится инцест. А Арктур из другой семьи.

– Выходит, он королевский избранник?

– По-здешнему принц-консорт. Хочешь еще бульона?

– Нет, спасибо.

Лисс плюхнула миску в таз с грязной водой.

– Почему ты провалила испытание?

– Осталась человеком. – Девушка чуть улыбнулась. – Рефаиты – не люди. Несмотря на внешность и повадки, они – не мы. Здесь, – она выразительно приложила руку к груди, – у них пусто. Чтобы поработить человека, им прежде всего нужно лишить его души.

– В смысле?

Не успела Лисс ответить, как занавеску внезапно отдернули и на пороге возник худой рефаит.

– Эй, ты! – рявкнул он на девушку.

Та испуганно отпрянула, прикрывая голову руками.

– Вставай, ничтожество! Дрянь убогая! Да у вас, мэм, гости! Королевой себя возомнила?

Лисс поднялась. Вся ее энергия куда-то исчезла, плечи ссутулились, руки задрожали.

– Прости, Сухейль. Номер сорок – новенькая. Я хотела объяснить ей правила Первого Шиола.

– Номеру сорок пора самой знать правила, – огрызнулся тот.

– Прости, господин, – пролепетала Лисс.

Сухейль замахнулся рукой в перчатке, словно хотел ударить.

– Переодевайся.

– Но у меня сегодня нет выступлений, – забормотала та и попятилась. – Ты говорил с надсмотрщиком?

Я исподтишка разглядывала тирана. Он был высокий и смуглый, как все рефаиты, вот только в глазах не равнодушие, а всепоглощающая ненависть.

– Мне нет нужды говорить с надсмотрщиком, бестолковая марионетка.

Лисс вздрогнула и резко поникла:

– Да, господин.

– Хорошая рабыня. – С этими словами он исчез, напоследок сорвав ветхую занавеску с петель.

Мы с Лисс бросились ее поднимать. При этом миниатюрная гимнастка тряслась как осиновый лист.

– Кто это был? – шепотом спросила я.

– Сухейль Шератан. Надсмотрщик отвечает перед ним, если что-то не так. – Она вытерла слезы рукавом. – Пятнадцатый – тот самый, кто заработал бессонницу. Его зовут Джордан. Он тоже акробат.

Я потянулась забрать у нее занавеску, как вдруг заметила алое пятно на рукаве блузки.

– Ты поранилась!

– Ерунда.

– Вовсе нет, – возразила я, по опыту зная, что кровь – это не шутки.

Лисс снова принялась тереть глаза, оставляя на щеках багровые полосы.