Сезон костей

Значит, скоро здесь появится парочка легионеров. И старший наверняка медиум. Прежде мне не случалось попадать под проверку, но знаю не понаслышке, что лишь немногим ясновидцам удалось ее пережить.

Сердце бешено заколотилось. Выключив датапэд, я с тревогой поглядывала на соседа и силилась предугадать его реакцию. Да, он медиум, но явно не высокого пошиба. Не спрашивайте, как мне удалось это прочесть, просто в определенный момент срабатывает внутренняя антенна и передает информацию.

– Нужно выбираться отсюда, – решительно заявил мой попутчик, поднимаясь.

 – Кто ты, милая? Оракул? – (Я промолчала.) – Меня не проведешь, ясновидцев нутром чую. Ладно, нечего тут сидеть, пора уносить ноги. – Он подергал дверную ручку и растерянно провел ладонью по лбу. Заперто.

– Ну почему, почему их угораздило устроить шмон именно сегодня!.. – в отчаянии бормотал мужчина.

Я не шелохнулась. Выхода не было. Окна закупорены, двери заперты наглухо, а времени на другие маневры у нас нет. Лучи двух фонарей приближались.

Подземный патруль. Наверняка уже учуяли ясновидцев, иначе бы не выключили свет. В темноте проще различать ауры. Значит, хотят выяснить, с какими паранормалами имеют дело.

Подземщики шагнули в вагон. Всего двое, заклинатель и медиум. Поезд тронулся, но свет так и не зажегся.

Незваные гости двинулись прямиком к мужчине.

– Имя?

Тот заметно напрягся:

– Линвуд.

– Цель поездки?

– Еду навестить дочь.

– Навестить дочь? А может, торопишься на сеанс, мистер медиум?

Эта парочка явно нарывалась.

– У меня с собой документы из больницы, – проговорил Линвуд. – Моя девочка тяжело больна, мне разрешили навещать ее каждую неделю.

– Тебе больше никто ничего не разрешит, если снова откроешь пасть. – Подземщик повернулся ко мне и рявкнул: – Ты! Где удостоверение?

Я покорно вытащила пластиковый прямоугольник из кармана.

– А разрешение на поездку? – Получив бумагу, подземщик впился в нее взглядом. – Работаешь в Четвертом секторе?

– Да.

– Кто дал разрешение?

– Билл Банбри, мой начальник.

– Ясно. Осталось прояснить кое-что еще. – Он направил луч фонаря мне в глаза. – Замри. Ага, червоточины нет. Значит, ты оракул. Давненько мне такие не попадались.

– Оракула с титьками я не встречал лет сорок, – подхватил второй. – Наши оценят.

Старший только хмыкнул. На каждом зрачке у него виднелось чернильное пятно колобомы – червоточина, знак принадлежности к потустороннему миру.