Белые лилии

Если бы она знала хотя бы половину правды!

– Есть еще одна вещь, которую тебе нужно о нас узнать, – говорит Гриффин, грустно глядя на Эрин.

Она кивает ему в знак согласия.

– Полная откровенность, – говорит она.

– А? – спрашиваю я, не понимая, о чем они говорят.

– Прежде чем углубиться в этот процесс, мы должны абсолютно честно все тебе рассказать. Я не хочу обманом заманить тебя во что-то, а потом поменять правила игры, – объясняет Эрин.

– Мне показалось, что все довольно ясно. – Я перевожу взгляд с одного из них на другого.

– Я уже могу сказать, что очень рада и очень хочу, чтобы ты выносила для нас ребенка. – Эрин ковыряет ноготь – еще один признак того, что она очень взволнована. – Когда у меня вырезали матку, мне оставили яичники, потому что я была очень молода, хотя врачи сказали, что радиация и химиотерапия, скорее всего, окажут негативное воздействие на яйцеклетки. Но мне было восемнадцать лет, я была совершенно сломлена диагнозом «рак» и даже думать не могла о лечении бесплодия, которое требовалось для извлечения яйцеклетки – ведь оно отсрочило бы лечение рака.

Эрин переводит взгляд с меня на Гриффина, он ободряюще улыбается ей и кивает, чтобы она продолжала.

– Строго говоря, этот ребенок будет твой и Гриффина, поэтому тебе придется не только стать суррогатной матерью, но и юридически отдать собственного ребенка на усыновление.

Ее полная откровенность вызывает у меня восхищение. Она могла бы подождать и рассказать мне об этом после того, как у нас установятся хорошие отношения. Она могла бы, как она сказала, заманить меня во все это, используя приманку. Но она этого не сделала. Ей также вовсе не обязательно было рассказывать мне про свою семейную историю. Откуда бы я вообще про нее узнала? Она просто взяла и выложила все карты на стол.

Я решаю сделать то же самое.

– Вы еще не спросили, почему я хочу стать суррогатной матерью, – говорю я.

Эрин небрежно ставит локти на стол.

– Я как раз собиралась. Почему ты думаешь, что сможешь это сделать, ведь у тебя никогда не было детей?

– Полная откровенность? – спрашиваю я.

– Да, пожалуйста, – говорит Эрин, бросая нервный взгляд на Гриффина.

– Меня трудно назвать морально устойчивым человеком.