Пока ты моя

Они помолчали, дав убитому горем отцу немного времени.

– Не держи в себе это, дорогой, – попыталась утешить миссис Фрайт, но он сбросил ее руку со своей спины. Мистер Фрайт явно не собирался делиться переживаниями с другими.

– Еще один вопрос, – вздохнула Лоррейн, но осеклась. Ей хотелось спросить, почему Салли-Энн указала Расса Гудола в анкете медицинской карты в качестве ближайшего родственника, не вписав в эту графу кого-либо из родителей. Но потом поочередно смерила взглядом Фрайта и его жену, и в голове мелькнуло нечто вроде догадки.

Лиама Райдера дома не оказалось. Дверь открыла озадаченная женщина лет тридцати пяти, за спиной которой, из глубины прихожей, выглядывала парочка детей. Это был славный одноквартирный особнячок 1950-х годов с ухоженным палисадником и горшком анютиных глазок у входной двери. Аромат готовящейся еды – печеной или жареной картошки – струился изнутри, пока женщина во все глаза смотрела на удостоверение инспектора полиции. От голода у Лоррейн заурчало в животе.

– Все в порядке? – спросила женщина, немного бледнея. – С Лиамом все хорошо?

Она схватилась за дверной косяк, и Лоррейн поспешила заверить, что все в порядке, никаких несчастных случаев не произошло. Инспектор не смогла заставить себя сказать, что все живы.

– Мне хотелось бы поговорить с мистером Райдером, – объяснила Лоррейн. – Вы знаете, где я могу его найти?

– В колледже, полагаю, – ответила хозяйка дома, и ее глаза вспыхнули из-под аккуратной белокурой челки.

Эта женщина не была похожа на супругу, которой изменяют. Впрочем, Лоррейн не причисляла к категории обманутых жен и себя до тех пор, пока Адам в приступе пьяных угрызений совести не решил поведать ей о своей короткой – ну такой короткой! – интрижке на стороне. Лоррейн прогнала от себя эти мысли. Сейчас было не самое подходящее для них время.

– Кампус на Крейвен-Роуд? – спросила Лоррейн.

Женщина кивнула. Это было то самое место, где ее муж работал и гулял налево, о чем она наверняка понятия не имела.

«Короткая… ничего не значащая… уже в прошлом…» Помнится, Адам все говорил и говорил, что был дураком, что напился, что во всем виноват переживаемый им кризис, что та, другая, преследовала его и в произошедшем нет его вины. Лоррейн спрашивала себя, какой совет могла бы дать этой молодой женщине.