Пока ты моя

Учитель, мужчина лет пятидесяти, поднимает взгляд от тетрадок, сваленных у него на столе.

– Я могу вам помочь?

– Я пришла, чтобы забрать Оскара и Ноа. Я – их новая няня. Пойдемте-ка, парни! – зову я. Мне нужно как можно быстрее выместись отсюда. Тут душно, давно не проветривалось, а весь кислород поглотили три сотни прожорливых детей.

Учитель снимает очки.

– Первый раз об этом слышу. Мальчики всегда ходят на продленку. Мать забирает их в шесть.

– Нет, теперь не забирает, – слишком грубо бросаю я, чем моментально настраиваю его против себя.

– Требуется заявление установленного образца, – сообщает учитель, помощи у которого явно не допросишься. – Вам нужно зайти к секретарше.

– И где она?

– Ушла домой, – отвечает он. – Но заявление должно быть подписано кем-нибудь из родителей, так что вы все равно не сможете забрать мальчиков сегодня.

– О, бога ради…

«Сохраняй спокойствие», – мысленно приказываю я себе.

– Оскар, Ноа, пожалуйста, не могли бы вы сказать вашему учителю, кто я?

Но мальчики лишь внимательно смотрят на меня. Они уже успели разорвать коробку пластилина и рассыпать его по полу. Можно подумать, этот зануда учитель не желает избавиться от них!

– Ну пожалуйста, – молю я. – Вы не понимаете… Если я не смогу забрать мальчиков, мой первый рабочий день будет выглядеть… м-м-м… не слишком удачным.

Мои руки бессильно свисают по бокам. На самом деле они чешутся ударить старого дурня.

– Мне очень жаль, – упорствует он. – Это не моя проблема. А теперь я должен попросить вас удалиться.

В приступе безрассудства я кидаюсь к мальчикам и хватаю их за руки. Тащу детей, и они, не говоря ни слова, покорно следуют за мной. «Молодцы, парни!» – мысленно хвалю я их за то, что они не поднимают лишнего шума во время нашего бегства. Увы, за моей спиной уже вовсю голосит учитель:

– Остановитесь! Воровка! Похищение!

Я слышу, как он спотыкается о стулья, пускаясь в погоню за нами, но в его возрасте догнать нас просто невозможно.

Вскоре мы уже направляемся к парку, и мне приходится напомнить себе, что похищать чужих детей не принято.

Разумеется, позже мы смеемся над этим, и Клаудия – полностью на моей стороне.