Пока ты моя

Никак не могу привыкнуть к тому, что у нас снова появилась няня.

– Как дела, дорогая? – Как раз в тот самый момент, когда я думаю о муже и ужасном, неминуемом дне, помеченном в календаре, дне его ухода в плавание, Джеймс появляется на самой верхней лестничной площадке – судя по топоту, несясь через две ступеньки, – чтобы посмотреть, как я справляюсь. – Все выглядит просто супер! Ей здесь понравится.

На сей раз Джеймса отпустили домой всего на две недели.

– Надеюсь, так и будет, – задумчиво отзываюсь я.

Он обнимает меня за плечи и пытается поцеловать, но я слишком измотана даже для объятий. Устало плюхаюсь в кресло-качалку.

– Ой! – тут же восклицаю я, хватаясь за живот.

– Осторожнее с ней, – предупреждает Джеймс, робко гладя мой выпирающий живот.

Он носится со мной с той самой минуты, как я сказала ему о своей беременности. На самом деле в этом нет ничего удивительного. У него не было возможности расти со мной, а потому и привыкать к моей новой фигуре, ее ценности и даже деформации.

Думаю, мужа сбивает с толку все это – я, ставшая такой огромной, потерявшая способность делать те вещи, которые привыкла, – хотя он никогда и не признается в этом. Он относится ко мне с истинным благоговением, и мы неукоснительно следуем рекомендациям врача. Моя подруга Пип уверяет, что муж обожает ее беременное тело и никак не может насытиться им. Полагаю, в этом отношении Джеймс просто сверхосторожен, и я ценю это. Но все же скучаю по нему. Скучаю по нас…

– Считаю дни до того момента, как мы сможем кое-чем заняться, – признаюсь я и посылаю ему воздушный поцелуй поверх голов мальчиков, пинающих плюшевого мишку по комнате.

Джеймс понимает, что я имею в виду.

– Забыла полотенца! – спохватываюсь я, с тоской думая о предстоящем тяжелом проходе вниз и вверх по лестнице.

– Передохни пока. Я пришел сказать тебе, что приготовил ужин.

– Так ты готовил ужин?

Значит, мальчиками никто не занимался, догадываюсь я, но жаловаться не на что. Когда Джеймс дома, он – прекрасный муж и отец.

Он – настоящий моряк, но на суше больше всего любит хлопотать по дому. Удивительно, какие все-таки разные две стороны его жизни!

– Есть, капитан-лейтенант, – бросаю я, резко отдавая честь. Терпеть не могу, когда Джеймс надевает военную форму, даже несмотря на то что мундир – самая сексуальная его вещь. Ведь это означает лишь одно – он снова отправляется в плавание.

– Идем. – Джеймс тащит меня из кресла. – Давай покормим вас обеих.