Мой любимый преподаватель. Двойная жизнь студентки Амины – 2

Лишь тихонечко под одеялом, чтобы другие девочки (которые скорее всего делали тоже самое перед сном) не услышали.

Лекция закончилась и Джейсон, развернувшись на каблуках так, что я смогла заценить его крепкие бедра и непропорционально мощные ягодицы, из-за которых половина потока едва сдерживала свои томные вздохи, взял ноутбук и с его фирменной милейшей улыбкой осмотрел зал.

– На этом все, увидимся в Тиндере…

Это было его фирменное прощание. Вот так игриво наш 32летний препод по международной экономике завершал каждую лекцию.

Сказать, что я сохла по нему – значит ничего не сказать. Я вообще ни о чем думать не могла до конца дня, если с утра была его лекция. Только ждала момента, чтобы добраться до общаги и снять напряжение парочкой быстрых рывков.

В отличии от других девочек, которые снимали это напряжение разговорами о Джейсоне в курилке, я считала это вульгарным: делиться что и как сделала бы с ним, оставшись наедине с другими девочками я не хотела.

– Как тебе его трёхдневная щетина сегодня?

– У меня такая же…

Девчонки заржали и затянулись ашкой покашливая.

– Хотела бы я сесть ему на лицо…

И снова смеялись. Шутки за триста это точно не то, с чем я бы хотела смешивать свою романтическую влюблённость в самого красивого и умного препода факультета.

Проходя через проходную я на секунду взглянула в зеркало: растянутая худи, засаленные рваные джинсы, скомканные как пакля волосы, собранные в немытую гульку на макушке, бледная кожа даже после жаркого лета, отекшая, если не сказать опухшая рожица уже не девочки подростка, но еще и не светской львицы.

Просто никому не нужная восемнадцатилетняя тёлочка студентка в бесформенной одежде из-под которой, как из под груды белья ждущего стирки не видно ни красивой упругой груди второго размера, ни аккуратненькой попочки, которая кстати любит нескромные игры.

От всего этого зрелища во мне только сильнее развилось чувство собственной неполноценности и в груди поднялась желчная отрыжка от сосиски в тесте, которая была наверное единственной едой, которую я употребила за последние двадцать четыре часа.

А в голове он – чистый, вкусно пахнущий, свежевыглаженный. Всегда приходящий вовремя и с лучезарной улыбкой. Да еще с грудными мышцами, которые играют под рубашкой и рвутся наружу, как два щеночка. Аааххх… Мечты мечты…

– Трясогузка, ну ты и уродина! – услышала я голос Марка.