Дочь моего врага

Чуть приподнявшись на локте, я обернулась, чтобы явить альфе свою заспанную физиономию. Влажные волосы успели просохнуть, пока я спала, и теперь у меня на голове творилось какое-то безобразие. Да и в целом, видок, похоже, тот еще. Когда наши взгляды встретились, лицо Романа как-то странно дернулось. – Тебе плохо? – насторожился он, прищурив внимательный взгляд карих глаз.

– Я не голодна, – бросила ему, давая понять, что не собираюсь идти на поводу у того, кто фактически пленил меня. Дело даже не в оскорбленной гордости.

Мне физически плохо и совсем нет аппетита. – Оставь меня.

– Что с тобой? – вопреки моей просьбе, альфа вошел в комнату и приблизился к кровати. Я тут же отвернулась на бок, уткнувшись носом в подушку. – Эй, я к тебе обращаюсь! – поняв, что я совсем не настроена на общение, Роман ткнул меня пальцем в плечо. Ай! Больно же! – Что болит?

– Плечо, – буркнула я в ответ.

– Почему оно болит?! – с абсолютно серьезной обеспокоенностью спросил альфа. – Что с ним случилось? – этот наглец поддел край рукава моей футболки и задрал его, открывая себе взор на плечо.

– Ты в него ткнул! – не выдержав, я раздраженно одернула ткань. Нет уж, трогать себя не позволю!

– Какие мы нежные, – проворчал альфа, но прикасаться ко мне больше не пытался. По крайней мере, без разрешения. – Температура есть? – он занес руку над моим лбом, без слов прося разрешения прикоснуться.

– Не знаю, – я попыталась прижать голову плотнее к подушке, чтобы часть лба утонула в мягкой поверхности.

 – Дай мне таблетку обезболивающего и оставь, – попросила тихим голосом, чтобы не нарваться на эмоциональный отказ из вредности. – Я, правда, совсем не хочу есть.

– Я принесу градусник, – только и бросил мне Роман, выходя из комнаты. Он вернулся через пару минут и протянул мне небольшой прибор для измерения температуры тела. Деваться некуда, пришлось мерять температуру в присутствии альфы.

– Тридцать шесть и девять, – вернула ему его собственность, как только она издала сигнал.

– Ни плохо, ни хорошо, – хмыкнул Роман, стоя надо мной как отвесная скала.

Его присутствие давило, внушала странное чувство смущения. Не хочу, чтобы Манкулов видел меня такой: разбитой, слабой, больной. Слава богу, он не привел с собой Бена. – Болит голова? – спросил альфа.

– Болит, – вяло отозвалась я.

– Мышцы ноют? – продолжил он допрос.

– Ноют.

– Горло болит?

– Нет, – фыркнула я.

– Понятно. Сейчас вернусь, – бросил он странную фразу и вновь вышел.