365 дней. Во власти доминантов. XXX истории из жизни

Я словно открыла в себе новый центр удовольствий. Нет, я не думала в тот момент заняться сексом снова и даже подумать не могла, что все четверо норвежский олимпийцев по очереди кончат мне в анал.

Кто-то танцевал, кто-то болтал. Время от времени, кто-нибудь из ребят говорил тост и весь большой номер с верандой громким ух запрокидывал бокалы. Это была громкая европейская вечеринка, где многие говорили на незнакомых языках, но с нами пытались говорить либо на ломанном русском, кто знал, либо на английском.

Даша и Юля тупо кивали, типа понимают, но они явно пришли сюда чисто выпить нахаляву и пообжиться с чемпионами. Как тупые малолетки.

Олаф повел показать мне вид с веранды. Он бережно взял меня за руку и почувствовала себя Белль из «Красавицы и чудовище». Он такой огромный. Но делал это подчеркнуто нежно.

Веранда была офигенной. По мимо нас тут флиртовали какие-то высоченные блондинки шведки керлингистки с кареглазыми немецкими саночниками.

Про керлинг вообще ходили слухи, что в него идут только эскортницы со спортивным прошлым, чтобы поднять себе цену.

Олаф подвел меня к перилам и положил руку на талию сзади. Вид открывался шикарный. Вся долина то тут, то там взрывалась фейерверками, где-то ехали автобусы с соревнований, где-то горели огни отдельно стоящих коттеджей для спортсменов, но я не могла думать ни о чем, кроме него.

Мне хотелось зарыться в его объятия. Он большой и горячий. Нежный, улыбчивый и такой общительный. Все на вечеринки улыбались ему и он со всеми перешучивался. А еще у него на груди висела большая золотая медаль.

Сквозь окно в пол мы могли наблюдать без звука за вечеринкой внутри номера. Юля уже вертела бедрами между Эриком и Уле, а Даша сослалась в углу с Йоханессом.

– Им хорошо,– сказал Олаф.

Я потерлась щекой о его щеку.

– А мне хорошо с тобой – проронила я.

– Будешь моей «трофейной телочкой»?

– Трофейной телочкой? – рассмеялась я.

– У нас в Норвегии есть обычай… Когда викинги возвращаются с битвы с победой, они могут выбрать любую девушку в деревне, как «трофей».

Олаф обнимал меня сзади и я чувствовала его стальной пресс и твердеющее достоинство.