Розмари. Булавки и приворотное зелье

Потому что хочешь верь, хочешь нет, а у меня завтра в двенадцать часов будет прослушивание. Так что уж вы, девочки, постарайтесь вспомнить обо мне, пока будете обедать в школе, и мысленно желайте мне удачи.

Сердце у меня застучало, а в животе будто возник небольшой камень – думаю, от испуга.

– И что это за работа, мам?

– Ну, это пьеса, чудесная пьеса под названием «Кто боится Вирджинии Вульф?», и я пробуюсь на роль Марты. На шикарную роль.

– Если хочешь, мам, после чая я помогу тебе учить слова, – сказала я, изнывая от желания побыть с ней и постараться разузнать, что происходит.

– Хорошо, милая, спасибо. Сперва мне нужно состряпать кое-какие заклятья, так что можешь побыть моим главным ассистентом, когда мы уложим Лоис.

– Я тоже хочу быть главным ассистентом, – заныла Лоис; подбородок у неё был измазан рисовым пудингом.

– Можешь выбирать цветные мешочки, идёт? – предложила мама, убирая наши грязные тарелки.

Позже тем же вечером, когда Лоис уже была в постели (про цветные мешочки она совершенно забыла, слава тебе господи), мы с мамой сидели за кухонным столом, прихватив все её коробки.

– Теперь положи немного живокоста в этот мешочек, Рози, а сюда чуть-чуть омелы.

– А для чего они?

– Ну, живокост приманивает деньги, а омела обезвреживает и развеивает сглазы.

– Что за сглазы?

– Это дурные мысли, которые люди напускают на других. Я не уверена, что сама до конца верю в них, но Фрэнсис и Филлис верят, так что я склоняюсь перед их выдающимися, пусть и немного старомодными знаниями.

Открывать прозрачные пакетики с сушёными травами и пересыпа?ть по нескольку щепоток в крохотные яркие мешочки из шёлка, которые давала мне мама, было довольно успокаивающим занятием. Затем мне нужно было подобрать все ингредиенты и аккуратно сложить их в мешочки побольше, вместе со свечками и необычными камнями. И, наконец, мне разрешалось нарезать для мамы ленты, которыми завязывались свитки с заговорами, то есть инструкции. Они были написаны от руки затейливым почерком с росчерками и завитушками и выглядели официально и изысканно.

Внезапно меня отвлёк неистовый стук во входную дверь.

Мама поспешила из кухни в прихожую, и как только мы оказались у двери, в комнату ввалился дядя Вик, практически волоча Фрэнсис, которая безудержно голосила навзрыд:

– Что же нам делать, Вик? Я этого не вынесу! С чего нам начать поиски? – Её и без того круглое лицо распухло и пошло пятнами. Из носу у неё текло.