Розмари. Булавки и приворотное зелье

Папа тоже, кажется, не слишком доволен своей работой. Я вижу, что он то немного печален, то сварлив и угрюм. Он вечно жалуется, как ужасно ездить на работу на электричке и какой у него длинный список дел.

Я замечаю, когда папе грустно и когда он доволен. Когда он весел, то смеётся, и шутит, и смотрит во время разговора прямо на нас. Тогда у него бывает сине-зелёное свечение, которое искрится и сверкает вокруг него. Когда он в печали, то всё его тело окружает серый туман, а сверху, над головой, висит крохотная тучка.

Иногда я даже вижу дождь, льющийся из этой тучки, но забавно, что волосы у него ни разу не намокли. Его глаза кажутся потемневшими и усталыми, и он даже ноги переставляет медленнее. Он отмахивается от мамы, когда та пытается к нему прильнуть, и тогда лиловое свечение вокруг неё словно выцветает и съёживается.

Я всегда умела видеть цвет вокруг людей. Я думала, это всякий может, пока не спросила Лоис, какой цвет она видит у меня, а та поморщилась и ответила: «Если я скажу – розовый, то можно мне печенье?» Я даже никому и не рассказывала, хотя, думаю, мама смогла бы понять.

Я боялась, что если скажу ей, то это может исчезнуть.

Иногда, если папе грустно, я нажимаю на наш магнит с шотландской волынкой, который висит на холодильнике. В нашем доме, когда кто-то нажимает на магнит с волынкой и тот начинает играть музыку, то что бы ты ни делал, ты должен прерваться, подняться и сплясать вместе со всеми шотландский танец на кухне.

Папа-то на самом деле не включается в это как следует, даже когда мы все – с мамой и Лоис – кричим: «Давай, папуля, посмотри на нас!»

Он отвечает лишь: «Это больше на ирландские танцы похоже».

«Давай, Джон, иди к нам, уговор есть уговор», – просит мама.

«Прокля?тая батарейка там ещё не села? – спрашивает папа. – Эта чёртова штука у нас уже три года».

Но она и не собирается садиться. Думаю, это магия.

Лоис не особо это замечает. Она всего лишь малышка, даром что нам приходится делать вид, будто она большая девочка, и подбадривать её, уверяя, что ладно-ладно, вовсе не она у нас самая младшая в семье, а Мэгги и Боб (им по четыре с половиной года).

На случай, если вам вдруг интересно, рассказываю: Мэгги и Боб – это наши кошки. Мама называет Боба своим подручным, у ведьм бывают такие помощники. Это вряд ли. Боб никогда никому ни в чём не помогал. По правде говоря, совсем наоборот. Он очень ленив, любит, чтобы его ПОСТОЯННО тискали, и довольно часто писает на пол.