Прекрасный мерзавец

Даже меня, циника и матершинника, на мгновение пробивает светлым, радостным чувством. Что-то шевелится внутри. Я знаю, что это жалкий обрубок чувства, которые другие двуногие называют привязанностями.

Ладно, признаюсь, что я по-настоящему привязан к своей стае. Ченс и даже зануда-Итан для меня всё равно, что братья. Почти родные. Я готов ради них на всё. Даже ради Наглеца, хоть он и считает меня куском дерьма, годного только на то, чтобы от него избавились.

Но я, не раздумывая ни одной секунды, брошусь под пули ради одного из них, если этого потребует ситуация.

Сегодня праздник у старшего бро, значит, я должен затолкать своё дрянное настроение в задницу и улыбаться. Улыбаться, хотя бы ради солнечной малышки, стоящей рядом с Ченсом. Я давно не видел Эмилию, и мексиночка кажется мне ещё аппетитнее, чем до этого.

– Подбери слюни. Не пялься на её сиськи, если не хочешь, чтобы Ченс проломил твою пустую черепную коробку! – вполголоса говорит мне Итан.

Блять, и всё-то он замечает. Говорю же, не человек – робот, пеленгатор, сраный киборг!

– Я не пялюсь. Я просто давно не видел Эми. Но думаю, что ты и сам заметил, что её шары стали огромными, как для игры в боулинг… – хмыкаю я, потому что вижу, что Итан тоже скользнул взглядом по фигуре Эмилии.

– Это всё потому, что она будет кормить грудью.

– Ты-то откуда знаешь? Имел с этим дело, пай-мальчик?

Итан не отвечает, но хмурится и словно замыкается в себе. Хотя, куда ещё больше? Он и так словно ходячий сейф – несгораемый и непробиваемый. Хрен знает какие тайны он хранит! Мы переругиваемся вполголоса, пока Эми и Ченса поздравляют самые близкие родные. Потом Ченс замечает нас двоих и широко расставляет руки.

– Ко мне, стая! – командует он.

Мы с Итаном шагаем навстречу своему другу почти синхронно. Он сгребает нас в охапку и сталкивает лбами.

– Признавайтесь, как вам, козлам, удалось не поубивать друг друга без меня? – уточняет Ченс и хлопает по плечам.

– Ченс, как всегда, в своём репертуаре, – улыбается Эми, держа на руках малышку.

– Можно? – спрашиваю я, протягиваю руки к свёртку.

– Не уверен, что малышей можно трогать такими чернильными пальцами, как у тебя, – смеётся Ченс.